— Идеально, — пробормотал я. — Все в одной куче.

— Джей, — отец Николай посмотрел на меня, — ты правда собираешься драться с этим… Джамилем?

— Нет. Я собираюсь его убить. Разница принципиальная.

Я выехал за ворота. БТР и остальная техника остались позади, в готовности. Медленно покатил по разбитой дороге к поляне. С каждым метром в груди росло напряжение.

— Леха, где именно стоит основная группа?

— Прямо под минами, командир. Медведь разместил их идеально. Если рванет — выкосит половину.

— Отлично. Медведь, как увидишь сигнал — жми на передатчик. Не раньше, не позже.

— Понял, — басом откликнулся здоровяк сверху.

Мы подъехали к поляне. Я остановил машину метрах в пятидесяти от толпы. Заглушил двигатель. Глубоко вдохнул.

— Ну что, господа, приготовьтесь к фейерверку.

Вылез из машины. Толпа «воронов» загудела, увидев меня. Джамиль выступил вперед. На нем не было оружия — только нож за поясом. Видимо, решил соблюсти условия «честного» поединка.

Я медленно пошел к нему, держа руки на виду. Остановился в десяти метрах, в четко определенной заранее Медведем точке, где было условно безопасно.

— Явился, подлый урод! — рявкнул Джамиль. — Думал, струсишь!

— Я не из тех, кто струсит, — ответил я спокойно.

— Сейчас проверим! — он выхватил нож, большой кривой клинок. — Правила простые — бьемся до смерти. Один из нас не уйдет отсюда. Только ножи, никаких стволов, никакой брони.

— До смерти это хорошо, до смерти это я одобряю. Но есть один неприятный для тебя нюанс. Я не играю по чужим правилам, я пишу свои. Как говорил некогда Бернард Шоу — я не люблю сражаться, я люблю побеждать.

Джамиль нахмурился:

— Что? Какое еще шоу?

Вместо ответа я поднял руку вверх. Резко опустил.

Это был сигнал.

Медведь нажал на кнопку передатчика.

Земля под ногами «воронов» взорвалась.

Картина разворачивалась как в замедленной съемке. Сначала — ослепительные вспышки по периметру толпы. Потом — оглушительный грохот, слившийся в единый раскат. Земля дрогнула. Столбы пламени взметнулись вверх.

МОНы сработали синхронно, выбрасывая сотни визжащих роликов в плотную массу людей. Фугасы добавили взрывной волны и расшвыряли тех, кто стоял поближе. Эффект превзошел все ожидания.

Тела разметало как щепки. Крики, вопли, стоны слились в какофонию ужаса. Мгновенно запылали машины, черный дым поднялся к небу.

Я упал на землю, прикрывая голову руками — осколки и обломки летели во все стороны. Что-то горячее просвистело над головой, чуть ли не задев мои волосы.

Когда грохот стих, я поднял голову.

Картина была апокалиптической. Поляна превратилась в месиво разорванных тел, обломков, горящих обломков техники. Выжившие метались в панике, кричали, падали, пытались бежать. Кто-то просто лежал неподвижно. Кто-то корчился, зажимая культи конечностей.