Из трехсот собравшихся в живых осталось от силы половина. И те были полностью деморализованы, оглушены и контужены.

Джамиль лежал метрах в пяти от меня, прижимая руку к боку. Кровь текла между пальцами. Он смотрел на меня с невероятной ненавистью:

— Ты… подлый… гяур…

Я поднялся, отряхнулся. Достал из–за спины свой «тактический томогавк», которым последний раз пользовался как будто бы в прошлой жизни и подошел к врагу.

— Я предупреждал. Не играю по чужим правилам.

— Убей… меня… быстро…

— Это увы, придется сделать. Я бы хотел, чтобы ты помучился напоследок, но, к сожалению, на это нет времени.

Лезвие свистнуло в воздухе, врубаясь сбоку в шею бандита. Увы, но красивого жеста не получилось — пришлось еще раз пять махнуть топориком, чтобы голова отделилась от туловища.

Весь залитый чужой кровью, я поднял эту башку над собой и заорал что–то дикое. Несколько «воронов», увидивших это, в ужасе побежали, бросая оружие. И это стало началом их разгрома — за первыми последовали вторые, третьи и вот уже вся уцелевшая банда разбегается.

Я усмехнулся, отшвырнул отрубленную башку на тело Джамиля и, развернувшись, пошел обратно к своей машине.

Упал на сидение, ощущая внезапную дикую усталось и, схватив передатчик рации, проговорил в него, с трудом пропихивая слова через ставшие вялыми губы:

— Вова, вперед! Давите их! Сейчас или никогда!

Рация ожила:

— Принял! Колонна выдвигается!

Я завел двигатель, развернулся. И увидел, как из-за холма показался БТР, за ним — джипы, микроавтобусы. Вся наша техника, вся огневая мощь сейчас была обращена на уже разбитых и деморализованных «воронов».

КПВТ заревел, выплевывая длинную очередь. Пулеметы на джипах и микроавтобусах присоединились к хору смерти. Трассеры чертили огненные линии, выкашивая людей десятками и разрывая металл автомобилей.

«Вороны» побежали. Просто побежали, не пытаясь отбиваться, бросая оружие, давя раненых и упавших. Паника была тотальной и всеобщей, ни одного «комбатанта» на поле не оказалось.

БТР давил тех, кто не успел увернуться. Джипы гонялись за разбегающимися, расстреливая в спину. Это была не битва — это была бойня.

Я развалился в кресе, ощущая как тупая усталось все больше и больше охавтывает меня. Хотелось закрыть глаза и просто лежать. Медведь на турели молчал — стрелять было не в кого, там и без нас разберутся уже.

— Леха, — позвал я, — что там с их основной стоянкой?

— Полная паника, командир. Там рвануло не так сильно, но все равно потери у «воронов» огромные.

— Отлично. Пусть валят. И передают всем своим — с «Регуляторами» лучше не связываться.