Через час все было кончено. «Вороны» сбежали, бросив почти всю технику, большую часть оружия и припасов. Убитых насчитали около двухсот. Раненых — еще столько же, но большинство из них не выживут.

Наши потери — пятеро раненых, один убитый. Парень из экипажа БТРа, которого зацепило шальной пулей в незащищенную шею. Везение кончилось для него в самый неподходящий момент.

Я стоял на поляне, среди тел и обломков. Вова подошел, лицо бледное:

— Знаешь, Жень…когда ты сказал про фугасы и мины я как-то не ожидал, что это будет так…неаппетитно. Это вышел не бой, это была бойня.

— Это война, — поправил я. — Они пришли убивать нас. Мы их опередили.

— Столько мертвых… и тебя это вообще ни капельки не трогает?

— Лучше они, чем мы. Если бы не мой план — через пару часов эти ни разу не благородные джентльмены мочились бы в наши отрезанные головы. А так…четыреста к одному по мне так неплохой расклад, ты так не думаешь?

Вова посмотрел на меня долгим взглядом, остановился на кровавых полосах и потеках на моем бронежилете и вздохнул:

— Ты изменился, Джей. Сильно изменился.

— Мир изменился, не я. Я просто адаптировался.

Он качнул головой и отошел, отдавая распоряжения о сборе трофеев.

Медведь подошел ко мне, хлопнул по плечу:

— Неплохо сработано, командир. Хотя и рискованно было.

— Риск оправдался.

— На этот раз. А в следующий?

— В следующий придумаем что-нибудь еще.

Он усмехнулся:

— Ты неисправим.

— И не собираюсь исправляться.

Вечером Вова вызвал меня в свой кабинет. Сидел за столом, перед ним — бутылка и два стакана. Это уже просто становилось какой–то традицией.

— Садись.

Я сел. Он налил нам обоим, пододвинул стакан.

— За победу?

— За выживание, — поправил я.

Мы выпили. Вова налил еще.

— Джей… я должен тебе сказать. Ты спас базу. Твой план сработал. Без него мы бы все погибли.

— Знаю.

— И я благодарен. Правда. Но…

— Но?

Он помолчал, подбирая слова:

— Ты подрываешь мой авторитет. Сильно. И ты стал абсолютно неуправляем. Твой выкрутас на переговорах…это был перебор. Понятное дело, что сейчас ты герой и взятки с тебя гладки.

— Так, и?

— Как бы тебе так сказать… а что, если кто–то решит следовать твоему примеру? Не ставить ни во что меня, Пряника, остальных лидеров? Мы просто развалимся на мелкие группировки. Этого я допустить не могу.

Я не удивился. Ожидал чего-то подобного.

— И что ты хочешь от меня, Вов? Чтобы я ушел?

Он промолчал, спрятал лицо в ладонях. Потом с силой провел по щекам руками, и хлопнул по столу.

— Да. Уф–ф–ф… Как же тяжело это сказать то было. Ты слишком опасен. Для чужих, для своих…тебе просто все равно, кого убивать ради своих целей. Николай — это была необходимость, пусть так. Не верю, что нельзя было по–другому, ну да ладно. Но сегодня… ты убил троих на переговорах. Хладнокровно и расчетливо, ты шел туда, уже все спланировав –перестрелку, ловушку, даже то, что я просто буду делать так, как ты сказал. Ты нарушил все правила ведения войны. Убил парламентеров.