— Но мы не виноваты! — Вова вскочил. — Это же бред! Какое заражение? Какой Танаис⁈ Ты же тоже слышал Джея — там просто сработала система безопасности лаборатории.

— Это не важно, — холодно отрезал Смит. — Важно то, что Полковник считает, а главное — выставляет именно вас виновниками. И у него есть сила это доказать. Триста бойцов, бронетехника, артиллерия. Ваши «вороны» по сравнению с ним — детский сад. Так что выбор простой — либо ты убираешь Джея и возвращаешь МПЛ, либо Полковник убирает всех вас.

Повисла тяжелая тишина. Вова стоял, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Ультиматум. Чистый, жесткий ультиматум.

— Сколько у меня времени? — хрипло спросил он.

— Неделя, — Смит встал, направляясь к двери. — Через неделю Полковник ждет результатов. Либо голову Джея и ключи от МПЛ, либо… ну ты понял. Так что, Владимир, советую поторопиться. И на этот раз — без импровизаций. Делай как я скажу, и может быть, выживете.

Вова стоял, уперев руки в стол, и чувствовал, как внутри него что-то переворачивается. Неделя. Неделя на то, чтобы стать марионеткой, чтобы отдать все, что он строил, все, во что верил. Он поднял глову и встретился взглядом со Смитом.

— Нет, — сказал он негромко.

Смит приподнял бровь:

— Простите?

— Я сказал — нет, — Вова выпрямился, и голос его стал тверже. — Ты думаешь, что можешь прийти сюда, в мой дом, и диктовать мне условия? Думаешь, что я просто лягу и подниму лапки?

— Владимир, ты не понимаешь серьезности…Полковнику не отказывают.

— Это ты не понимаешь! — Вова почувствовал, как внутри него вспыхивает что-то горячее, давно забытое. Злость. Настоящая, чистая злость. — Вы приходите сюда со своими угрозами, со своими «предложениями», думаете, что весь мир должен плясать под вашу дудку. А я что, должен испугаться? Должен побежать выполнять приказы? Или может, проникнутся сложностью момента, понять ваши проблемы? Да срать я хотел на них. Хочешь мою базу? Ну так, как говорили спартанцы — Molonlabe! Приди и возьми.

Смит медленно поднялся из-за стола. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло что-то холодное:

— Ты совершаешь ошибку. Огромную ошибку.

— Моя жизнь — мои ошибки, — отрезал Вова.

Смит развернулся, поманил Вову за собой и направился к двери, ведущей во двор. Охранники мгновенно последовали за ним. Вова, не раздумывая, пошел следом. Его переполнял гнев, и он был у себя дома.

Они вышли во двор. Солнце ярко светило, отбрасывая четкие тени от всех присутствующих. Смит остановился посреди двора и обернулся. Его фигура казалась черным силуэтом на фоне ярких лучей, обвивающих ее эдакой «короной»