Да, было жутковато, но я хотела побыть здесь в одиночестве. Теперь, когда на меня не пялится Орион, удастся все как следует осмотреть.

Аура заброшенности стелилась по кафельному полу голубого и золотого цвета, льнула к стенным фрескам. Ощущая, как грудь сдавливает печаль, я поспешила вверх по скрипучей лестнице.

Поднявшись на третий этаж, медленно двинулась вперед по коридору и остановилась, чтобы заглянуть в спальню с облупившейся от времени темно-зеленой краской на стенах. Здесь имелась кровать с балдахином, застеленная выцветшим красным покрывалом, от которого пахло затхлостью. Лунный свет струился через ведущие на балкон высокие двери.

Я задержала взгляд на висящем на стене портрете, который прежде не замечала. Лица изображенного на нем мужчины было не разобрать, и все же, подобно удару кулаком, меня поразило узнавание. Поспешно войдя в комнату, я завороженно уставилась на высокие скулы, темные глаза и ярко-рыжие, выглядящие неестественными волосы. Как же я была на него похожа! В самом деле, волосы того же оттенка, что и мои, с белесыми кончиками, завивающимися в колечки у подбородка. Этот образ словно перекинул мостик от мамы ко мне, заполнил пустоты, сгладил различия. Не осталось сомнений в том, что это мой отец. Почувствовав подступающий к горлу комок, я прочитала подпись под портретом: герцог Молох.

Орион считал, что Молоха сожгли прямо под стенами особняка.

Я провела кончиками пальцев по имени, выгравированному на золотой раме, жалея, что не могу хоть разок встретиться с ним во плоти. В голове всплыли строки из детского стишка, который я нашла здесь на прошлой неделе:

Призрака ночи Страшатся юные девы, Но добился он любви королевы. Хоть власть и потеряна, В садах Адели семя посеяно.

Про Ориона здесь говорилось, что ли?

Кто бы ни сочинил стихотворение, постарался завуалировать его истинный смысл. Почему же оно всплыло в памяти именно теперь? Подняв глаза на портрет отца и раз за разом повторяя про себя эти строки, я наконец кое о чем догадалась.

Речь шла об инкубе – мужской особи лилит. «Призрак ночи» – это явно был мой отец. Вперив взгляд в его пылающие волосы, я задалась вопросом, не от него ли мне передалась огненная магия.

«Хоть власть и потеряна…»

Мой отец приходился сыном Азраила, безумного правителя древности, и мог бы стать наследником престола, но проиграл Нергалу.

«В садах Адели семя посеяно».

Адель была женой Нергала и матерью нынешнего короля, Камбриэля. Ну а что за семя? Мне не хотелось думать о сперме своего вновь обретенного отца, но, похоже, именно она и имелась в виду.