Воодушевленная воспоминаниями, матушка Патнэм провела рукой по своей груди.
Из ее рассказа я заключила, что она намеренно бродила по лесу удовольствий, надеясь на встречу с дьяволом, но даже он ею не прельстился, сочтя чересчур странной.
– Хвала вам, матушка Патнэм, – без тени веселья заявил Орион. – Вы истинно благословенная женщина.
Она хихикнула.
– А поведайте-ка, сколько в вас росту? Не доводилось мне прежде встречать такого статного мужчину. Вы и с жеребцом посоперничать можете.
Я уже открыла рот, чтобы напомнить о своем голоде, но Орион коснулся моей руки.
– Жена моя дала обет молчания, дабы искупить грехи свои.
Полагаю, в Салеме мне следовало называться не иначе как его законной супругой, в противном случае я рисковала оказаться в колодках, как та несчастная пара снаружи.
«Минуточку, что за грехи Орион мне приписал?»
Женщина впервые повернулась ко мне, будто только сейчас заметила.
– Грехи-и-и-и? – протянула она, нахмурившись. – Лицом-то она и впрямь на блудливую демоницу похожа, какие во снах жутких являются. Что натворила она, ответьте? Надобно ей покаяться прилюдно.
Я лишь плечами пожала, а Орион усмехнулся уголками губ.
– Повинна она в искушениях порочных, а уж до плотских утех как жадна, не унять, не утишить. Но ныне дюже раскаивается.
– О-о-о! – Лицо женщины скривилось от отвращения. – Глаза-то ее о том же сказывают. Все как есть в них видать. – Она наигранно передернула плечами. – Уж вы в лес тот ее не пущайте.
Я пнула Ориона под столом.
– А что же дьявол? – продолжал он. – Где в лесу вы видали его, столь доблестно поборов искушение?
– На вершине холма скалистого, под лунным сияньем, – сверкая глазами, отозвалась она и, спохватившись, добавила: – Принесу я вам омара, самого лучшего, дабы укрепили вы силы свои для борьбы против тьмы окаянной. – Меня она полоснула острым осуждающим взглядом.
«Нечего так зыркать, матушка Патнэм, – мысленно ответила ей. – Я прекрасно знаю, что ты делала в том лесу».
Глава 16. Роуэн
Поскольку матушка Патнэм явно симпатизировала Ориону, она дала нам с собой две оловянных фляги фруктового горячего пива – только что из котла, – которое сама называла «похлебкой». А вот ко мне женщина испытывала почти осязаемую ревность. Я бы не удивилась, потащись она лично в зловещий лес под предлогом того, чтобы помочь так называемому досточтимому господину Ашуру.
Хоть матушка Патнэм и раздражала, «похлебкой» снабдила великолепной. Исходящий от пива пар согревал мне щеки, пока мы шагали к Осборну, а горячий металл фляги не давал снова застудить пальцы.