«Но, может быть, ты хотел заняться в жизни чем-то другим? Стать купцом или цеховым мастером?» Кел знал, что, когда ему исполнится шестнадцать лет, его вышвырнут из приюта в огромный чужой мир. Приют существовал для того, чтобы помогать детям, и только детям. Он, Кел, окажется на улицах Кастеллана без гроша в кармане, не имея практически никакого образования, не имея профессии, никому не нужный. Даже матросы учились своему делу с раннего детства. Если ему повезет, он сможет найти работу фонарщика или юнги, но будет всю жизнь прозябать в нищете. Или станет преступником, будет обчищать карманы, или сделается «пауком» – лучшее, на что он смел надеяться, – и кончит жизнь на виселице в Талли.
Кел сделал глубокий вдох.
– Исключительная судьба, вы сказали?
И губы Конора медленно расплылись в улыбке.
Глава 1
Никак не могу понять, почему мне необходимо жениться именно сейчас, – недовольным тоном произнес Конор Дараш Аврелиан, наследный принц Кастеллана, герцог Мараканда (это был почетный титул, унаследованный от матери) и владыка Саремы (небольшого необитаемого острова около Тапробаны, который Кастеллан объявил своим несколько десятков лет назад, когда торговый корабль установил флаг со львом на крошечном пляже; флаг до сих пор находился там, и никто не оспаривал прав Кастеллана на кусок скалы, торчавший из моря).
Кел только улыбнулся в ответ. Конор выглядел удрученным, но это не обязательно означало, что он действительно удручен. Мимику Конора Кел знал лучше своей собственной. Возможно, принца раздражало давление по поводу женитьбы, а возможно – приказ королевы произнести сегодня речь на площади Валериана (именно из-за последнего они с Конором сейчас тряслись в тесной и душной карете с затемненными окнами в обществе Джоливета и Майеша). А возможно, его вообще ничто не волновало и не раздражало, и он просто поддался своей обычной склонности все драматизировать.
В любом случае Кела это не касалось. Не он пытался уговорить Конора заключить выгодный с точки зрения политики брак. Вообще-то он даже был против этой идеи. Нынешнее положение вещей его вполне устраивало, а женитьба Конора должна была все разрушить.
– Тогда не женитесь, – буркнул Джоливет.
На лице у него застыло кислое выражение, как обычно, зато он был облачен в парадный мундир – несколько миль золотого галуна, алый китель и штаны. На коленях воин держал церемониальный шлем с таким огромным плюмажем, что перья задевали его подбородок. Рядом с ним Майеш Бенсимон выглядел ободранной старой вороной: он был одет в простые одежды советника, его давно не стриженные седые волосы касались воротника. С другой стороны, ашкарам на публике разрешалось носить только синий и серый цвета, и это не давало возможности разодеться в пух и прах.