Потом он заметил блеск стали и увидел, как упал гвардеец, раненный в живот. По мраморному полу потекла кровь. Сверкнул второй клинок, третий. Келу, как недавно в похожей ситуации, пришло на ум неуместное сравнение со звездами, зажигающимися на небосклоне с наступлением ночи. И он понял: это не спектакль. На Маривент напали.
Махарам, вы спрашиваете меня о том, как следует действовать в случае возвращения Богини. Вы хотите знать, увидите ли небесный огонь, взглянув ей в глаза. Подобно каждому из нас, вы желаете обрести мудрость и твердую веру. Будьте же спокойны, махарам. Это бремя нести не вам. Эксиларх – это не просто титул, передающийся от отца к сыну в роду Макаби; отец наследует от сына душу, и душа эксиларха узнает дух Богини в теле смертной женщины. Вам не нужно тревожиться по этому поводу. У вас иная задача. Когда Богиня придет, вы должны собрать наших людей и вооружить их; ее возвращение означает, что великая опасность грозит не только ашкарам, но и всему миру. Письмо Даэля Бен-Иуды махараму Изаку Кишону
Глава 25
Воздух над Солтом был напоен ароматами нарциссов и лилий. Лин стояла на крыльце Этце Кебет, нервно поправляя кружева на манжетах и воротнике, приглаживая синее платье. Прикоснулась к шелковому мешочку с травами – талисману, который якобы приносил удачу.
Никогда в жизни она так не волновалась.
Дверь Дома Женщин у нее за спиной отворилась, и появилась группа смеющихся девушек. Ариэль Дорин улыбнулась ей. В другой день Лин нашла бы их веселье заразительным, но сегодня она лишь стиснула правую руку в кулак и мысленно произнесла: «Ты всегда можешь отказаться от этого плана, Лин. Вплоть до последнего момента. Еще не поздно отказаться».
Дверь снова открылась, и вышла Мариам в великолепном платье из светло-голубого шэньчжоуского шелка; манжеты были подвернуты, и виднелась подкладка из атласа шафранового цвета в черную полоску. Ее волосы, как и у Лин, были заплетены в косу и украшены цветами. В этом роскошном платье она выглядела еще более больной и жалкой, чем обычно; на скулах выступил румянец, щеки запали, из высокого жесткого воротника торчала худая шея. Но она улыбалась Лин оптимистично, как всегда.
– Наш последний Праздник, – сказала она и взяла Лин под руку. – С завтрашнего дня мы с тобой официально станем старыми девами.
– Отлично, – отозвалась Лин. – Когда мужчины тобой больше не интересуются, можно перестать изображать очаровательную и любезную девицу.
– Вот это новость, – фыркнула Хана Дорин.
На ней была простая одежда, в которой она работала в саду: серая туника, штаны и грубые башмаки на толстой подошве. Единственной данью празднику стала серебристая шаль, привезенная Джозитом из поездки.