Келу не хотелось даже думать о том, что тогда произойдет. Может быть, извиниться и уйти, соображал он; можно незаметно выскользнуть в Зал Победы, но даже после этого…

Конор дошел до гобелена и двинулся дальше, скользя ладонью по вышивке, изображавшей Обручение с морем. Зазвучаллиор – это означало, что сейчас должен был начаться танец. Лампы стали гаснуть одна за другой, и Луиза ахнула. С потолка падали шарфы из серебристой и черной газовой ткани. Зал превратился в ночное небо, усыпанное звездами.Бандари в сверкающих костюмах начали исполнять свой танец. Это был танец созвездий, понял Кел: они изображали кометы, метеоры, астероиды. Они были пламенем, которое вспыхивало в пространстве между планетами, яркими огнями, мелькавшими на небе.

Они должны былиотвлечь внимание .

Пробормотав неразборчивые извинения, Кел поднялся, бесшумно спрыгнул с возвышения, пригнулся и прошел позади стола. Двинулся вдоль стены, по галерее, стараясь, чтобы его не заметили. Музыка заглушала все звуки; в воздухе кружились прозрачные шарфы, мелькали распущенные волосыбандари . Конор остановился около гобелена и уставился на танцоров. Кел подбежал к нему, схватил за полу сюртука, который обнаружился под плащом, и затащил принца под хоры.

Нишу с голыми каменными стенами освещала единственная масляная лампа; гобелен скрывал их от посторонних глаз.

– Кон, – прошептал Кел на ухо вырывавшемуся Конору, – это я.Это я .

Конор обмяк, привалился спиной к стене. Капюшон упал. Короны на нем не было. Он смотрел на Кела налитыми кровью глазами.

– Прости, – произнес он.

Он говорил вполне связно – видимо, все-таки был не сильно пьян, – но очень тихо. Кел почти ничего не слышал из-за музыки, которая играла прямо у них над головой.

– Я бросил тебя. Я думал, что бросаю их, но я предал тебя.

Кел выпустил сюртук принца и сказал:

– И что, по-твоему, должно было произойти? Что они должны были предпринять, получив твое письмо? О чем ты думал? Хотя нет, ты ни о чем не думал, я понимаю. Конор…

– Я думал, что они отменят этот проклятый прием, – прошипел принц. – Я думал, они поймут… я знаю, что обратной дороги нет, это политика, ничего уже нельзя изменить, но все этопритворство , эта ложь насчет того, как мы рады свадьбе… чтовсе рады, а не только политики и торговцы, которые разбогатеют на этом…

Он помолчал, сглотнул.

– Я не думал, что они заставят тебя сделать это.

– Это мой долг, Конор, – устало произнес Кел. – Моя служба. Я здесь для того, чтобы играть роль принца. Разумеется, они заставили меня это сделать. А сейчас тебе нужно уйти.