– Скорее, подтвердить, что он покинул Кастеллан, – сказал Кел. – Андрейен обратился ко мне с просьбой выяснить, чем занимается Бек. По-моему, расследование зашло в тупик. Так что…

– Так что ваши дела закончены, – подхватил Меррен. – Проспер Бек уехал, у тебя теперь нет ничего общего ни с нами, ни с Черным особняком?

– Я думаю, Андрейен надеялся на большее, – заметила Джиан, обращаясь к Меррену. Но Кел понял, что реплика предназначалась для него. – Он сказал, что Кел может еще кое-что сделать для нас на Горе. Что он не довел свое дело до конца.

– И тем не менее, – возразил Кел, – я устал от всех этих интриг в городе и козней на Горе. Я служу дворцу. Конору. И мне не следовало связываться с вами.

Меррен прикрыл глаза и подставил лицо солнечным лучам.

– Признаюсь, – тихо произнес он, – я надеялся получить от тебя кое-какие сведения насчет Артала Гремонта. Например, когда он возвращается.

Кел поразмыслил, не стоит ли ему передать Меррену фразу Джеррода насчет Гремонта. Но он решил, что, если у Артала есть другие враги, юноше об этом наверняка известно.

– Я могу сообщить тебе, когда услышу о его возвращении, – сказал он. – Но это все.

Он подумал о Ровержах, о ящиках с вином, о медальоне Антонетты и странных намеках Сарду. Но сейчас ему казалось, что расследовать эти нити – такое же бесполезное занятие, как гоняться за призраками. Всегда найдется аристократ, который ведет себя подозрительно. На Горе постоянно плетут интриги, у ее обитателей полно грязных тайн. Так было и будет всегда. Власть и деньги, борьба за них, попытки удержать их в своих руках – такова жизнь королей и принцев как на Горе, так и в городе. Эта жизнь не имеет к нему отношения, и чем больше он увязает в чужих делах, тем меньше у него остается сил на то, чтобы выполнять свои обязанности.

– Прости меня, – обратился Кел к Меррену, – за то, что я отравился в твоем присутствии и едва не умер. Это было невежливо.

Не обращая внимания на недоумение Меррена, Кел обернулся к Джиан.

– А ты прости меня за то, что я позволил себе заинтересоваться твоими личными делами. У всех нас есть что скрывать, и каждый человек имеет полное право оберегать свои тайны.

Джиан слегка улыбнулась; Кел мысленно сравнил ее улыбку с лучиком лунного света, проникающим сквозь просвет в облаках.

– Карета, запряженная вместо лошадей черными лебедями, – сказала она, – звучит эффектно.

Кел поклонился обоим – такие поклоны обычно предназначались высоким иностранным гостям.

– Удачи вам в ваших преступных делах, – сказал он. – И передавайте привет Мореттусу.