Алис провела их в главный салон, где уже зажгли масляные лампы с часовым механизмом и расставили свежие цветы в высоких стеклянных вазах. Черная лаковая мебель была украшена вставками из шэньчжоуского нефрита, а на резных ширмах из Гымчосона были изображены драконы, мантикоры и другие вымершие существа. В комнате стоял сильный аромат жасмина и благовоний – Кел знал, что скоро его одежда и волосы пропитаются этим запахом.

Джосс Фальконет, развалившийся на зеленом бархатном диване, вяло помахал им. Джосс был самым младшим членом Совета – он получил хартию на торговлю пряностями два года назад, после смерти отца. Это был привлекательный молодой человек с острыми скулами и прямыми черными волосами, доставшимися ему от матери, уроженки Шэньчжоу. Судя по всему, он не скучал: темнокожий юноша играл кружевными манжетами, которые высовывались из рукавов его алого бархатного фрака, а молодая блондинка, сидевшая с другой стороны, прижималась к его плечу. На шее у него поблескивало ожерелье из необработанных рубинов, оправленных в серебро. Если он был доволен услугами куртизанки, то выдергивал камень из оправы и дарил ей (или ему). Эта привычка сделала его очень популярным в Храмовом квартале.

– Превосходно, – протянул Фальконет. – Наконец-то появился хоть кто-то, с кем можно поиграть.

Кел опустился на резной нефритовый стул. Это был не самый удобный предмет мебели в салоне, но Ловец Мечей пока и не собирался расслабляться.

– Мне кажется, у тебя и без того предостаточно развлечений, Джосс.

Фальконет улыбнулся и жестом указал на столик из розового дерева. На нем уже была приготовлена доска с фигурами для игры в «замки», рядом лежала колода карт. Фальконет был заядлым игроком, и ему почти всегда удавалось уговорить Конора на партию-другую. Если игры поблизости не оказывалось, они заключали пари насчет того, кто из придворных первым уснет на банкете, или на то, когда в следующий раз пойдет дождь.

– Я не эти игры имел в виду, Кел Анджуман. Мне нужен вызов, нужен серьезный соперник, а куртизанки вряд ли могут быть серьезными соперниками – при всем уважении, дорогие мои, – поскольку они склонны поддаваться. Партию в «замки», принц?

Конор упал в черное кресло.

– Разумеется.

Его глаза были полузакрыты, как будто он устал или был недоволен чем-то. Фреска на стене у него за спиной изображала сцены оргии: толпа молодых идолопоклонников предавалась разврату на мраморных ступенях какого-то храма. Женщина с распущенными золотыми волосами, приоткрыв рот в экстазе, стиснула коленями бедра партнера; мужчина прижал юношу к колонне и ласкал его; женщина с волосами, перевитыми лентами, опустилась на колени, чтобы доставить удовольствие спутнице.