Босая женщина, идущая по облакам с ребёнком на руках. Раздвинутый занавес. Старик слева, женщина справа. И внизу, у самого края, два ангелочка, подперевшие подбородки, — те самые, с открыток, с коробок конфет, с обложек, с двадцати миллионов сувениров, которые ещё будут напечатаны.
Только это была не открытка. Это был холст два с лишним метра высотой, и краска на нём лежала четыреста тридцать лет.
— Это же… — начала Тамара и не договорила.
— Сикстинская Мадонна Рафаэля, — с гордостью сказал Берия. — Никто еще не видел ее отреставрированной, вы первые!
Глава 18
— Ой, — тихо сказала Валя.
Она подошла ближе всех и остановилась в шаге от холста, сцепив руки.
— Какая красота!
Девушки столпились возле картины, я разглядывал ее из-за их плеч. Гениальное творение Рафаэля. Которое совсем скоро отдадут неблагодарным немцам. Вместе с еще кучей трофейных сокровищ.
— Посмотрели и хватит! — Берия накинул обратно покрывало, махнул нам рукой в сторону выхода — Идем в бассейн. У меня тут в подвале целый банный клуб.
Я чуть не застонал вслух. Опять «римские термы»⁈ Только вместо Занука и Хьюза — Лаврентий Павлович.
— Мы прошлый раз были у товарища Берии на даче, — тихо сказала Валя мне на ухо, когда мы пристроились в конец колонны — Там такого не было. Там просто большой дом. Без бассейна и картин.
Я не сразу переварил услышанное.
— Прошлый раз?
— Два месяца назад.
— На Рублёвском шоссе?
Перед глазами встал сад, яблони, женщина в платке, спорящая с садовником, молодая с коляской и ребёнок с прошлогодним листом.
Валя обернулась и посмотрела на меня с лёгким удивлением.
— Нет, — сказала она. — Другая. В Сокольниках.
Ага, понятно. У Берии две дачи. Одна для семьи, другая… не для семьи. Живет даже не на два дома, а на три! Кучеряво.
— Вы правильно сделали, — сказала Валя.
— Что именно?
— Что Люду не выбрали. Ей квартира нужна.
Я остановился.
— В Москве?
— Ага, только переехала. Она из-за квартиры и решилась. Ей в Динамо дали комнату в коммуналке, но она хочет перевезти в столицу семью, ей отдельная нужна.
— А ты?
— А я любопытная, — призналась Валя — Интересно было посмотреть на всесильного министра.
— Посмотрела?
— Ага.
Лестница была узкая, ступеньки крутые, и она придерживалась рукой за стену.
— Вы про прошлый раз спросить хотите, — сказала она вниз, оборачиваясь. — По лицу видно.
— Хочу. Можешь «ты» мне говорить.
— Ну спрашивай.
— Что там было?
Она подумала.
— Ужин был, — сказала Валя. — Стол накрытый, там осетрина была целиком, на блюде, с головой. Какие-то трюфели. Я первый раз попробовала их, необычные. Вино вкусное. Патефон. Танцевали. Он танцует, между прочим хорошо. Неожиданно хорошо для такого… — она поискала слово, — телосложения.