— В шесть, — повторил я, впечатывая в память. — Как штык.
И тут по гулкому недостроенному коридору, отражаясь от голых стен, раскатился голос — испуганный, с той особой холодной звонкостью, которую я уже научился узнавать из тысячи.
— Мистер Миллер! Мистер Ми-иллер! — Пауза, шаги. Куда вы пропали?
Вера. Ищет потеряшек.
— Всё, уходим, — шепнул я девчонкам. — В шесть. Не забудьте.
Я сгрёб Мартина за локоть — тот едва успел опустить камеру — и потянул за собой, прочь из крыла, пока нас тут не застали на «горячем».
Глава 5
Вера догнала нас у выхода из крыла, и по её лицу я понял, что отповедь она репетировала все то время, что искала меня и Мартина.
— Мистер Миллер, — начала она на английском, поравнявшись. — Так нельзя. Вы не можете просто… уходить от группы. Есть маршрут. Есть регламент. Я за вас отвечаю!
Прозвучало это не грозно, а скорее просительно — как у учительницы, которая сама не верит, что двоечник её послушает.
— Вера, — сказал я проникновенно, — мы фотографировали колонны. Исторический момент. Монументальная советская архитектура, растущая из строительных лесов. Мартин снимал для потомков!
— Вы снимали не колонны, — она поджала губы. — Я слышала женские голоса и смех.
— Боже! Я слышу нотки ревности в голосе⁈
Вера открыла рот, закрыла, и в глазах у неё мелькнуло то беспомощное выражение человека, который понимает, что спорить с балаболом — всё равно что боксировать с туманом. Она отвернулась и пошла вперёд, к группе, очень прямая. Но краешек рта у неё дрогнул. Я видел. Ещё одна трещинка… Рано или поздно я запихнусь в ее главную трещинку.
Мартин пристроился ко мне сбоку, оглядываясь, не слышит ли кто, присосался как пиявка:
— Кристофер, ну правда. Откуда ты знаешь русский? Я тут второй год, зубрю слова каждый вечер, а говорить почти не могу. Понимаю более-менее, читаю со словарём, а как рот открою — всё. Эти жи-ши, ы, мягкие знаки… «Ыыы». Я это «ы» произнести не могу, у меня челюсть не так устроена. А ты трещишь, как будто тут родился.
— Талант, Мартин, — сказал я скромно. — И хорошие преподаватели.
— Ты учился в университете Калифорнии?
Манхофф покраснел, тихо произнес:
— Нам перед вашим приездом пришли выжимки из личных дел. Правда про русский язык там ничего не было.
— Личных дел где⁇
— Центральное разведывательное управление. Но я тебе не говорил!
Ничего себе… На меня уже есть папочка?
— Разумеется, я могила. Ну тогда ты знаешь, что увы, учебу закончить не получилось. Родители перестали платить.
— Да, так бывает. А зачем ты позвал этих девушек на пикник? У них могут быть проблемы. Да и у нас тоже