— Он умеет летать⁈
— Оля! Это последнее, что меня в этой истории смущает.
Ольга пролистнула обратно к водочному фонтану.
А потом начала смеяться.
Сначала тихо. Потом всерьёз. Потом уже согнувшись, держась одной рукой за спинку стула. Ожила… Вот что делает простой американский комикс с советскими девушками. Я невзначай положил руку ей на колено, провел руку вверх по чулку.
— Кит, ты сейчас серьезно⁈
— Более чем — покивал я, расстегивая на девушке замок пояска на платье.
Глава 22
Сначала Оля слегка посопротивлялась. Так сказать, проявила комсомольскую принципиальность. Раз, другой оттолкнула мои руки, потом произнесла сакраментальное «давай не сейчас». Но я усилил напор, поцеловал шею, потом ушко. Поплыла! Снимаю платье, стаскиваю бюстгальтер вниз. И вот я добрался до ее бюста. Белая кожа почти обжигает мне пальцы своей нежностью — ее грудь так мягка и чувствительна. Я касаюсь ореола соска, он шершав и приятен на ощупь.
— Кит… давай не сегодня
— Почему?
Нет ответа.
Целую сам сосок. Потом другой. Оля выдает первый «ах». Новая попытка оттолкнуть меня. Совсем слабая. Которая только подает сигнал «усилить напор». Я оставляю соски в покое и иду вниз, к заветному месту между ног. Походу раздевая девушку. И это непростая задача. Крючки, пуговицы…
Черные завитки в паху вблизи ещё волнительнее, чем ранее. Я чуть касаюсь их, перебираю, наслаждаюсь их упругой мягкостью. Они так интимны в этом месте! Медленно веду пальцами по треугольнику вниз, к складочкам. И это работает… Оля совсем сдается, позволяет перенести ее и разложить на кровати.
Чуть касаюсь правой складочки — она удивительно нежная и совсем мягкая. Бросаю быстрый взгляд. Оля плывет на волнах наслаждения. Глаза закрыты, губа прикушена…
Двумя пальцами я отвожу розовую складочку, начинаю ласкать клитор. И почти тут же Снегирёва содрогается, сжимая ноги. Оргазм? Не похоже….
— Кит, что ты делаешь⁈ Ой, да, да, тут, пожалуйста, не останавливайся…
Понятно, продолжим.
* * *
Потом, после секса, еще раз рассматривали комикс. Оля все не верила, что в США такое печатают.
— Молодежь читает — пожимал плечами я — Чего ты от них хочешь? Советская пресса изображает капиталиста все Дядей Сэмом
— А разве они не такие? Жирные, заплывшие…
— Нет! Акулы капитализма. Поджарые, энергичные…
Я убрал комикс обратно в портфель, а вместо него достал журнал Ловеласа.
Тот самый декабрьский номер с Монро. Умри, лучше не будет.
— Кто это?
Снигирева выхватила номер из моих рук.
— Звезда Голливуда. Мэрилин Монро.
— Ой… Какой стыд!
Раскрасневшаяся Оля рассматривала фотографии на красном бархате.