— Да чёрт с ним, — отмахнулся я. — Новый куплю.

Наверху, на лесах, случился переполох. Девушки бросили валики, полезли вниз по стремянке — торопливо, испуганно, — и я услышал, как та, что повыше, шипит другой: «Доигрались, дура, живого человека облили, теперь прораб нас…».

Спустились. И вот тут я обалдел.

Первая — та самая, что качнула ведро, — размотала косынку, и по плечу упала русая коса, толстая, тяжёлая, в руку толщиной. Высокая, почти с меня ростом. Плечи развёрнуты, спина прямая, а под расстёгнутой робой, под линялой майкой — такая стать, что хоть сейчас на постамент. Настоящая валькирия. Девушка с веслом из парка культуры, только живая, тёплая, с извёсткой на щеке. Грудь — из тех, что не спрячешь ни под какой брезент, он на ней трещал по швам. Четверка. А может и даже пятерка. И глаза — голубые, быстрые, дерзкие, совсем не под русую косу, оттого ещё интереснее.

Вторая держалась чуть позади. Маленькая, тонкая, из наших южных республик — казашка, наверное или татарка. Лицо узкое, точёное, скулы, чёрные глаза-миндалины, а кожа — фарфор, гладкая, без единой кровинки. Хрупкая, тихая птичка рядом со своей крупной подругой-красавицей.

Обе кинулись ко мне, потом к пиджаку, засуетились.

— Ой, давайте ототрём, давайте! Пока не засохло! Вода вон есть, в ведре чистая…

— Бросьте, — сказал я по-русски. — Не возитесь, новый куплю.

Валькирия замерла с моим пиджаком в руках, подняла на меня голубые глаза.

— Новый? Прям вот так — новый? — Она оглядела меня с ног до головы, оценивающе, без всякого стеснения. — Слушай, а ты откуда такой богатый-то?

— Из фаллопиевых труб, — сказал я серьёзно.

Маленькая казашка непонимающе моргнула. А валькирия секунду смотрела на меня во все глаза — а потом прыснула, зажала рот ладонью, вымазанной в извёстке, и захохотала в голос, запрокинув голову.

— Ой, не могу… Из труб он… — Она вытерла выступившие слёзы. — Ну ты и затейник! Балаболка!

Ах, какие у неё были губы, когда она смеялась. И зубы — ровные, белые, крепкие. Я мысленно уже разворачивал её на глянце, в свете софитов, эту косу через плечо — и понимал, что только на ней мы сделаем еще дополнительный миллиона тиража. Но нет. За такое тут ее проклянут. Не сейчас, лет так через… Тут я даже затруднился сообразить через сколько. Бабочку с Берией я уже раздавил…

Мартин смотрел на меня так, будто у меня и правда выросла вторая голова.

— Кит, — сказал он опять мне на ухо— Ты… ты откуда так свободно говоришь по-русски? Прямо как они. Я думал, пара слов, а ты…

Я отмахнулся, подошел ближе к «валькирии». Заглянул к ней в вырез. Впечатляет…