Я пожал плечами:

— Соскучился по женской ласке. Ты же знаешь, что я решил тут подзадержаться, поизучать советскую Россию. Поэтому надо обзавестись подружкой. А может и двумя…

— Ты шутишь⁈

— Нет, ты же читал Ловелас. Гимн новой американской мужественности… Нам, Мартин, не надо стесняться или стыдиться нашей полигамности. Это навязанная нам пожилыми замужними женщинами культура.

— Кристофер, эти комсомолки тебе в жизни не дадут! Это же будущие коммунистки… Знаешь, как их тут строят и воспитывают⁈

— Все женщины одинаковые, только тщательно скрывают это — пожал плечами я — Эволюция шлифовала наши половые инстинкты тысячелетиями, они не могут не повестись на такое интересного, обаятельного иностранца, как я!

— Почему?

— Смотри. Есть у меня одна теория, я её называю эффектом попутчика. Знаешь, как бывает в поезде: сядешь в купе с незнакомцем, и через два часа он тебе вываливает такое, чего родная жена не знает. Почему? Да потому что вы выйдете на разных станциях и больше не увидитесь никогда. Он из другого мира. Риск, что это против тебя обернётся, — ноль. А где риска нет, там и тормозов нет.

Мартин слушал, наморщив лоб.

— И при чём тут эти комсомолки?

— При том, что я для них — тот самый попутчик. Человек из другого мира. Понимаешь, дома над каждой женщиной висит купол. Невидимый такой колпак: тут она примерная дочь, тут — комсомолка-активистка, тут за ней приглядывает подружка, соседка, партком, вся эта их коллективная совесть.

— За этими бдит комитет комсомола

— Ага, запомнил. Ну и сам понимаешь, каждый шаг на виду. А теперь представь: появляется чужак. Заезжий, чудной, богатый, весёлый, говорит красиво, а главное — завтра-послезавтра исчезнет за горизонтом и никому в их мирке ничего не расскажет. Купол — раз, и аннулировался. Я для них — зона анонимности на двух ногах.

— Да у них свои парни есть, — возразил Мартин. — Еще побьют нас… дипломатический скандал!

— Во-первых, я изучаю каратэ!

— Что это?

— Японское боевое искусство. Во-вторых, даже если у них и есть парни, они ничего не узнают.

— Почему?

— Они скучные и предсказуемые. А девушки захотят экзотики.

— Точно захотят?

— Точно. Со своим-то парнем всё тянется месяцами. Она может капризничать, набивать цену, играть в недотрогу — времени вагон, вся жизнь впереди. А тут — дефицит. Я тут «проездом», срок мой ограничен, и это подсознательно взводит пружину: если не сейчас — то никогда. Женщина в таком режиме сама выкидывает за борт все эти конфетно-букетные ритуалы. Некогда. Ей эмоции подавай здесь и сейчас, пока чудо не уехало.

— Допустим. — Мартин почесал переносицу. — Но у них же есть идеалы, комсомольская мораль…