— «Стоп, — резко сказал Ратибор. — Убери её руку. Она вытягивает Силу неправильно, не вливает, а забирает. Испортит зелье.»

— Хватит, — я осторожно отвёл руку Татьяны. — Пока хватит.

Она открыла глаза, в них было разочарование:

— Не получилось? Я чувствовала, что-то было, но…

— Было, — кивнул я. — Только не то. Ты не вливала Силу, ты её забирала обратно. Понимаешь, в чём разница?

Татьяна покачала головой, готовая расплакаться.

— Слушай, — я взял её за плечи, заглянул в глаза. — Ты молодец. Честно. У тебя есть Сила, и немаленькая. Просто ты пока не умеешь ей управлять. Это как… как машина. Можно знать, как она устроена, но если не уметь водить — никуда не поедешь.

— А ты умеешь? — спросила она тихо.

— Учусь, — повторил я свою любимую фразу. — И тебе предстоит. Но для этого нужно пройти Инициацию. Понимаешь?

Татьяна задумалась, потом вдруг спросила:

— Это как Агриппина учила? Когда ты у неё проклятия перенимал?

— Нет, — я усмехнулся. — То было знание. А это — посвящение. Когда тебе откроются каналы, и Сила начнёт идти сама, без напряжения. Но это… это страшно. И больно.

— Больно? — она побледнела.

— Бывает, — честно сказал я. — Но оно того стоит. Поверь.

Татьяна молчала, глядя на остывающий отвар. Потом решительно подняла голову:

— Научи. Я хочу. Не сейчас, может, но… хочу.

Я кивнул. В голове довольно заурчал Ратибор:

— «Правильно. Девка с характером. И Сила у неё своя, не перебитая. Будет толк.»

— А это зелье? — Татьяна кивнула на кастрюлю. — Оно пропало?

— Нет, — я снова поставил её на огонь. — Сейчас я его исправлю.

Я положил руку на кастрюлю, вливая Силу уже не щадя. Отвар засветился снова, и через минуту я снял его с плиты.

— Готово, — сказал я, разливая продукт по бутылочкам, через воронку. — Мужская сила. Андрей Викторович будет доволен. И тут ещё одному товарищу перепадёт.

Татьяна смотрела на мои руки, на бутылочки, в которых ещё мерцал слабый свет, и в её глазах горело желание. Настоящее, сильное желание.

— Саша, — сказала она, — А можно я завтра снова приеду? Я хочу попробовать ещё. Пока не получится.

— Конечно, — улыбнулся я. — Приезжай. И… возьми вот это, — я протянул ей маленькую баночку с мазью, которую варил на днях. — Это омолаживающая мазь. Для твоей мамы. Скажешь, на ночь наносить.

Татьяна взяла баночку, покраснела:

— Спасибо. Мама будет рада. Она у меня… не верит, что я травницей стать могу. Говорит, бабкино ремесло не для меня.

— А ты докажи, — сказал я. — Делом докажи.

Она кивнула, спрятала баночку в сумку и ушла в дом, на кухню к Аннушке. Чуть позже Васька её увезёт домой на УАЗике. Я смотрел ей вслед и думал о том, что скоро, очень скоро, ей придётся сделать выбор. И я буду рядом, чтобы помочь.