— Есть, товарищ майор!

Буквально через минуту стены бетонного сооружения, возле которого мы укрывались, завибрировали. Раздался уже знакомый мне вой, а сразу же за ним последовал оглушительный треск. Громыхнуло так, будто молния ударила прямо в метре от нас. У меня надолго заложило уши, закружилась голова. Звенело до тошноты. Я дотронулся до ушей руками, запоздало стараясь закрыть их, но почувствовал на ладонях что-то горячее. Взглянул на руки — они были в крови. В моей крови. Меня вырвало, а потом я просто провалился в чернь.

* * *

Очнулся я лишь на следующий день уже в «Ермаке». Оказалось, это Грижа организовал нашу эвакуацию к челноку на конной подводе. Мария не пострадала, у меня же была перебинтована голова, ощутимо снижен слух, но в остальном я чувствовал себя сносно.

Не успел я толком понять, где мы и что творится вокруг, как губы сами спросили:

— Саша⁈

Мария нежно, но настойчиво уложила меня обратно в кровать из разложенного кресла челнока и успокоила:

— Репей жив. Он сейчас в автодоке, без сознания. Криками ты ему особо не поможешь, так что помоги-ка нам другим способом.

Я удивленно уставился на девушку, но та только улыбнулась какой-то печальной и вымученной улыбкой:

— Просто поправляйся скорее. Ты нам нужен живым и здоровеньким. Уши твои мы тоже в автодоке подлечим, — кивнула Мария на мою повязку на голове, — как только Сашка выкарабкается. Пока будешь хуже слышать, но со временем пройдет.

Девушка встала и отошла от моей кровати. Вернулась она уже с горячим бульоном. Я ел без особого аппетита, но отказываться не стал — обещал Герману слушаться Марию.

— Коля? — уточнил я судьбу второго пилота. Девушка улыбнулась.

— Он жив и здоров. Уже сутки ведет наблюдение за Пустошью — как за северной стороной тракта, так и за южными воротами. И раз уж ты пришел в себя и даже поел, пойду-ка я сменю его. Ты лежи, не вставай. Коля уляжется рядом.

Девушка ласково потрепала мои уже немного отросшие волосы и ушла в кабину. Через несколько минут вернулся Болотов. По его виду — красным глазам, огромным темным кругам под ними и тяжелой походке — я понял, что это были не самые простые стуки в жизни пилота. Болотов, проходя мимо, легонько коснулся моей протянутой руки и даже выдавил из себя улыбку. Я проводил его взглядом. Мужчина прошел к переходу в грузовой отсек (там у нас была импровизированная кухня), налил себе бульона из термоса и вернулся с кружкой ко мне. Усевшись напротив, он молча отпил и поднял на меня воспаленные глаза.

— Устал, как собака. Это выражение такое, — сразу поспешил объяснить мне новую идиому егерь. — Бой шел почти весь день. Кнес по какой-то причине вообще перестал управлять своей шайтан-машиной, и мне пришлось пахать на два фронта.