— И давно ты догадался?

— Окончательно я все понял после нашего разговора с друидом. Но заподозрил неладное я еще на базе, сразу после визита к нам Грижи. Это же ты передал Боровскому точные координаты нашей базы?

Оан опустил голову и, немного помолчав, спросил:

— Полагаю, договариваться уже поздно?

— У наших рас слишком сильно разнятся цели, — сказал Геман. — Брось оружие.

— Или что? — усмехнулся Оан. — Твоя зверушка меня покусает?

Дальше все произошло настолько быстро, что мы не сразу поверили в реальность происходящего. Оан мгновенно вскинул руку с бластером и выстрелил в грудь Герману. Егерь неловко завалился набок да так и повис на спине медведя, запутавшись в стременах. Медведь же, почувствовав натяжение узды, повернул морду в сторону и с угрюмым рыком поплелся описывать небольшой круг вокруг Оана.

Мария привстала.

— Что ты наделал? — не веря своим глазам, выкрикнула она, но была вынуждена быстро упасть вниз, спрятавшись за мешками с песком, чтобы спастись от серии плазменных выстрелов. Падая, она потянула вниз и меня. Я сильно приложился локтем о деревянный пол и взвыл от боли.

— Ах ты сволочь! — послышался разъяренный крик Саши, но очередная серия шипящих выстрелов заставил его замолчать. Тут же послышался и крик кнесенки:

— Нет! — но и он оборвался после короткого выстрела.

— Ну что, красавица, — послышался голос Оана снизу. — Может, выглянешь?

— За что? — сквозь слезы прокричала Мария, осознавая всю безвыходность нашего положения.

— Да, собственно, к вам у меня никаких претензий, — как-то спокойно, даже буднично ответил Оан. — Просто вы — мое задание. Основную его часть я выполнил, теперь нужно просто убрать за собой. Новому миру ни к чему легенда о всемогущих «егерях».

— Зачем? Зачем? Зачем ты это делаешь? — буквально билась в истерике Мария, держась за живот. Было видно, что ей больно. Я испуганно смотрел на нее и не понимал, что происходит. Она не была ранена, но тело ее извивалось так, словно испытывало бесконечную муку. Много позже я понял, что так у людей болит душа. Так страдает слабое тело, когда разум осознает непоправимую утрату.

— Милая… Ты меня совсем не слушаешь. Я же сказал: лишние свидетели этих событий… могут навредить грядущим поколениям. Я все рассчитал. Наш маленький конфликт… никто из солдат не увидел. Они заняты подготовкой к обороне, окапываются и разбирают трофейное оружие. Когда они хватятся свою кнесенку, все будет кончено.

Слова давались Оану все труднее, он еле дышал, делая длинные паузы между фразами. Было ощущение, что он занят какой-то тяжелой физической работой, и я вдруг понял, какой именно. Он карабкался по стене. Мария тоже поняла это, и, немного поднатужившись, отчаянно спихнула ногами вниз со стены самый верхний мешок с песком. Тот грузно рухнул вниз, а мы тут же услышали комментарий Оана: