— И ты думаешь, они не рискнут лететь в червоточину? — засомневалась Мария.

— Я не знаю. Но, как по мне, единственным верным решением было бы вернуться.

— Почему?

— Тут все дело в том, поймут ли они, что попали в чужое измерение, или нет. Если не поймут, то, с их точки зрения, здесь — остатки их родной цивилизации, неизвестные представители которой планировали самую масштабную диверсию за всю историю человечества. Именно поэтому он и улетел. А если поймут, что эта Земля — не их Земля, то и повода улетать сквозь червоточину у них не будет. Они скорее воспользуются ее гравитационными силами, чтобы сделать виток и возвратиться. Есть ли для них разница, какой мир заселять новой жизнью? Так ведь там, за червоточиной, вообще неизвестно, что их ждет. Может, голый космос с пустотой на многие сотни световых лет. А тут, прямо под боком — бесхозная планета с подходящим климатом.

— И я.

— И ты, — согласился Герман. — Ты уж извини, не хочу бередить твою детскую травму, но я не верю, что у капитана Верового нет чувств к собственной дочери. Я могу допустить, что у него с твоей матерью был разлад, о котором они не стали тебе рассказывать. Именно поэтому, возможно, он и пропадал годами в дальних космических экспедициях. Но поверить в то, что отец может позабыть или бросить родную дочь, свою гордость⁈ Нет. Ни за что не поверю.

Девушка молчала. Словно опомнившись, она вновь начала нежно гладить мою голову, но я чувствовал, как тяжело дается ей контроль над собой. Наконец она произнесла:

— Может, ты и прав. Тогда я была слепа. Влюбленность в Коса, навязанная мне Боровским, не позволяла мыслить рационально.

— Не ты первая, не ты последняя…

— Кого еще охмурил старый маразматик? — саркастично заметила Мария.

— Кто еще поддался чувствам, променяв на них холодную голову, — уточнил Герман.

— Ладно, — вернулась к реальности девушка, — со мной все ясно. После смерти Боровского я перестала испытывать чувства, двигавшие мной. Я потеряла ориентир, подвешенный передо мной, как морковка перед осликом. Если честно, стало намного легче жить. Не могу сказать, что приняла эту ситуацию, но меня больше не жжет мысль о Косе. Я смотрю на свое прошлое, как на прочитанную книгу. Интересную, драматическую, может, даже сентиментальную, но тем не менее книгу. Роман, в котором главная героиня не я, а кто-то иной.

— Ментальный контроль — дело подлое, — постарался поддержать подругу Герман. — Не зря это преступление в нашем обществе приравнивалось к убийству. Подавление воли, внушение ложных принципов и чувств — все это убивает личность и рождает нового человека. Человека с заданными характеристиками. По сути — марионетку.