— Но что пошло не так? — не понимала Мария.

— Лара заболела, — тяжело выдохнув, сказал Герман. — Сперва это были просто головные боли, но со временем они становились все более интенсивными. Я много работал, стараясь быстрее покончить с контрактом, и потому не уделил должного внимания состоянию жены. А Лара, понимая, какой груз ответственности лежит на моих плечах, до последнего скрывала истинные масштабы своего недуга. Я спохватился лишь тогда, когда ее состояние резко ухудшилось. Вернувшись из очередной командировки, я обнаружил ее в ванной без сознания. Далее была больница, сотни анализов и десятки различных исследований. Выяснилось, что причиной ее состояния была опухоль в головном мозге. Неоперабельная опухоль. Ее состояние быстро ухудшалось. Приступы эпилепсии и нестерпимые головные боли отныне были ее постоянными спутниками. Через сутки ее ввели в состояние искусственной комы, и мне пришлось делать выбор между спасением нашего ребенка и ее жизнью. Шансы на успех операции таяли с каждым часом. Врачи могли продержать Лару в состоянии комы достаточно времени, чтобы наш ребенок смог выжить после кесарева сечения, но это решение убило бы ее со стопроцентной вероятностью. Операция же на головном мозге давала хоть и мизерный, но шанс им обоим. И я выбрал второе.

Руки Марии дрожали. Несколько горячих капель упали мне на голову, девушка поспешила убрать их. Ее волнение передалось и мне. Я не мог тогда понять, о чем именно они говорят, но чувствовал, что Герман рассказывает Марии о чем-то сокровенном.

— Мне так жаль, Герман, — наконец выдавила из себя она.

— Самое распространенное соболезнование в ту пору, — тяжело признался мужчина, сглотнув ком в горле. — Ты хотела узнать о моей мотивации? Так вот — не было ее. После смерти Лары я потерял все, включая смысл жизни. У меня оставались лишь наши мечты о новом мире.

Герман замолчал. На этот раз тишина длилась несколько минут.

— Врачи сказали, что она не страдала. Во время операции в голове лопнул сосуд, она умерла быстро. Ребенка спасти не представлялось возможным. Их даже хоронили вместе. Не было у меня никакой мотивации, понимаешь? Я принял ее смерть как собственный приговор. Отныне мне не было места на той Земле. Именно поэтому я вновь вступил в отряд. Сам не понимаю, как меня допустили. Хотя сейчас уже знаю ответ.

— Что же ты узнал?

— За всем стоял Боровский, — ледяным тоном произнес Герман.

— Что???

— Не было никакой опухоли. Головные боли Ларе внушал именно он. Он же, имея доступ ко всем базам данных, подделывал раз за разом все исследования. Точно не скажу, подкупом ли врачей или ментальным контролем за ними, но ему удалось обвести вокруг пальца всех. А меня подтолкнуть к решению вновь вступить в экипаж «Магеллана».