–Ой, да тут, на букете, еще и маленький кубик висит, – обнаружила мадам Зандштрём, освободив цветы от бумажной упаковки.

Пока мистресс искала вазу, госпожа министр внимательно изучала маленький блестящий куб, закрепленный на Нашем букете роз красной подарочной ленточкой.

Глядя на кубик, Манфред очень смутно вспомнил вечер несколько дней назад. Кажется, он сидел за столом на кухне и с осмотрительностью хирурга хитроумным способом вкладывал там друг в друга множество мелких и совсем крошечных деталей. Он в замешательстве поднял голову, чтобы вместе с Нами насладиться просторамиliving room , удивительно современной для внешне столь классически напыщенного здания. С возвышения, где Мы и Зандштрём стояли у большого стеклянного обеденного стола, открывался вид на своего рода гостевую обитель у высоких окон. Красный диван и три белых кресла образовывали зону отдыха перед открытым камином в форме стеклянной шахты, в которой трепетал огонь костерка, – под стать многим аксессуарам, доставленным сюда, казалось, прямо из африканского буша (шкуры коричневых или полосатых животных на полу, на стенах несколько витых рогов на отполированных сводах черепов, засушенные части экзотических растений в пестро раскрашенных высоких вазах). Большие черно-белые фотографии холодно посверкивающих архитектурных сооружений новейшего времени, напротив, символизировали современную Южно-Африканскую Республику, откуда родом, похоже, была мистресс. Сейчас она, пристроив букет роз, вновь шагала к Нам в своем фиолетовом великолепии.

–Кубик Рубика, это скорее для тебя, – сказала госпожа министр, мягкой белой ручищей кладя Наш малюсенький кубик в такую же черную.

–Двадцать шесть маленьких кубов, явно сработанных из шести разных металлов, прекрасно. – Лаура, мистресс, каковой она явно не была, ибо против этого свидетельствовали золотые серьги в ушах, крошечные швейцарские часики на внушительном запястье, весьма солидное ожерелье из настоящего жемчуга и третий прибор на стеклянном обеденном столе, внимательно разглядывала Наш кубический объект глазами восхитительного цвета эспрессо. – Да они еще и очень изящной формы! – (Мы обточили кубик таким образом, что каждая из сторон напоминала квадратный цветок.)

Мадам Зандштрём не подивилась числу элементов кубика, названному живущей с ней (приятельницей? подругой детства?) Лаурой (Ванденхук?), не выказала особого интереса к расположению очень неявно различавшихся по цвету металлических поверхностей, и поэтому Мы, заняв место за празднично накрытым столом, расслабились первым глотком шампанского. Будь госпожа министерша наделена интеллектом, подобным интеллекту ее упорно прячущегося племянника, она уделила бы Нашему маленькому кубику-головоломке больше внимания. Но если ее ум сам по себе (тлеющие угли под слоем пепельно-серой лавы) опасности не представляет, то Наша операция упрощается и Нам, быть может, придется воспользоваться лишь одной из белых таблеток, которые вместе с зелеными и голубыми Манфред носил с собой в жестяной баночке в правом кармане брюк. (Запоминай, Манфред: белые как снег – это сон, зеленые – это луга истины, голубые как небо – это смерть!)