5

Чилийская обсерватория (ночью и в удушающей тишине), безусловно, лучшее место для того, чтобы бросить во тьму взгляд, которому придают остроту технологии. Поэтому неумолимая игла Сабины ведет меня по дороге внутри моей головы прямо туда.

–Итак, – чудится Нам ее голос, – что бы Мы увидели, если бы ты не взломал алгоритмы Акселя, чтобы вмонтировать смертельную для Рональда шутку?

Мы представляем себе помещение с высоким куполом, через который пробивается наружу гигантский телескоп – или это ухо (радиоволны), а не глаз? Что бы это ни было, картина для человеков почти та же. Итак, Мы сходимся с Сабиной на темном зеркальном полу, с двух сторон, как на дуэли, и, глядя вверх, смотрим прямо во Вселенную. Это вид на Южное полушарие, так что мозг Манфреда многие созвездия даже не распознает, а другие, к тому же перевернутые вниз головой, улавливает лишь фрагментарно. Но и это не имеет никакого значения. Эти сверкающие мириады! От Жертвенника и Павлина у нижнего края, мимо Мухи, Хамелеона, Южной Гидры и Сетки до Киля, Голубя и Кормы в центре космической ночи, усеянной сонмами сверкающих кристаллов солнц. Рассеянные звездные скопления, сияющие планетарные туманности, мерцающие галактики! Большой Пес и его хозяин, небесный охотник Орион, на западе, на своем световом пути, в нижнем конце которого светятся Сириус, Процион, Альдебаран, Ригель и Бетельгейзе. Выстроившиеся в строгий ряд три сапфира на поясе охотника. Психотическая лента Млечного Пути, казалось бы венчающая все с Востока на Запад. Южный Крест и Центавр, ярко блистающие над Мимозой и Угольным мешком. Все это великолепие драгоценностей еще гораздо дальше от истины, чем едва различимое Малое Магелланово Облако, до которого свет с планеты человеков будет добираться сто девяносто тысяч лет.

Что же я мог бы ей сказать, когда перед глазами у Нас только потрясающее сияние звезд? Именно это хочет знать Сабина. Она предстает звездной феей в сверкающем серебристом платье.

Нам стоило бы сказать о том, насколько права была графиня Элеонора Альбертина, когда высмеивала рьяных, по большей части мужского рода, наблюдателей за небесными объектами, специалистов по линзам и математических акробатов, которые скрупулезно отмечали мириады блестящих точек во всех их конфигурациях, в любое время года, чтобы, склоняясь над своими чудесными картами звезд, не замечать их простого основного свойства: что, вообще-то, это всего лишь острия гвоздей, заколоченных в крышку их гроба. Эта представляющаяся человекам чудовищно большой, пятнадцать миллиардов лет взрывающаяся Вселенная, оснащенная миллиардами галактик, где, в свою очередь, горят сотни миллиардов звезд, это безумное скопление желтых солнц, красных карликов, белых гигантов, черных дыр, поглощающих и извергающих квазаров, эти обескураживающе огромные расстояния, гнетущие, вонючие межзвездные туманности, холодные и ядовитые газовые облака, в которых испаряются миры, эти лабиринтообразные воронки, из чьих глубин никогда не возвращается ни одна из всосанных солнечных систем, эти с треском лопающиеся новые и сверхновые, эти хвосты магнитных монстров, эти гиперджеты, которые устремляются сквозь раскаленные спирали, безмолвная непостижимость Черной материи и сверхкосмическая ярость Темной энергии – все это… все это должно…