Если бы Мы попытались выразить в понятных для человеков образах каскад ее мыслей под прекрасной маской мечтательности и смятения, то сказали бы себе (за нее): это не Гималаи, но Альпы. Это не Гёте, но все же какой-никакой Шиллер. Это не золотая медаль – вы с Акселем в Красшгатхоре, – но добротное серебро, мощный разум Цорргха в теле прилежного любовника Манфреда (ведь спустя несколько секунд раздумий она уже едва ли верила, что Мы оставили скудный интеллект Манфреда в его оболочке). Она, убийца троих красавцев, в которых не смог прижиться разум Акселя, нашла в Нас самодостаточного коллегу из более высоких побуждений и могла, блаженствуя, провести с ним остаток жизни в преступной гармонии…
Продолжая молчать, Мы буквально видим, как эти или очень похожие мысли проносятся в ее светлой голове, пока она не успевает моргнуть и трех раз. А затем – великодушно и с немалой радостью предвкушая сюрприз, который для нее приготовили, – Мы дарим ей счастье неожиданного поворота ее истории. Сняв вентиляционный колпак и все датчики, Мы встаем с Нашей кушетки и подходим к кушетке Сабины, где она лежит в черных брюках и красной блузке. Внимательно, но не без дружелюбия, почти так, будто, видя Нас впервые, находит вполне приятным, хотя и слишком напористым, она наблюдает за Нами, пока Мы не опускаемся рядом с ней на колени и не произносим ту единственную, заранее условленную фразу: «Дульсинея, Джульетта, Беатриче – за зеркалом они прекраснее прежнего!»
И без колебаний Мы целуем ее, долго и проникновенно, в губы, которые поначалу лишь изумленно податливы, а затем медленно оживают и сонно-сладострастно отвечают на поцелуй. Мы понимали, что она испытывает новое, на этот раз в высшей степени радостное потрясение. Ей выпал совсем иной, непредвиденный, но крайне приятный вариант удачного исхода ее эксперимента, решение, несомненно занимающее второе место! Это как рассчитывать на божественный бочонок стрегацотти, а затем опасаться, что придется потягивать одни безвкусные вина и выдохшееся пиво – и так до конца дней. Однако в этой низшей точке тебе вдруг выдают абонемент на роскошное ведерко мятного ликера в день! Значение этого нового варианта, его чудесные возможности Сабина может и должна взвесить и оценить. Она вгрызается в эту информацию своим быстрым умом, одновременно в задумчивости прикусывая крупными белыми зубами Нашу нижнюю губу и Наш (единственный) язык. Как же им проще всего опознать друг друга, задавались вопросом Аксель с Сабиной, если трансформация преобразует их в совершенно новые тела, неузнаваемые, мало схожие или вовсе ничего общего не имеющие с их прежним обликом? Если они смогут говорить, найти общий язык, не важно какой, то именно задачей Акселя будет произнести кодовую фразу, в которой Дульсинея, Джульетта и Беатриче пересекли границу ложной Вселенной, чтобы возродиться, как бы объединившись в нездешней, невообразимой, возведенной в степень красоте.