Возможно ли это? Уж не Мы ли этому поспособствовали?

Неужели, когда Мы окончательно покинули Аду Лавлейс, ее друга и учителя математики Чарльза Бэббиджа и его Аналитическую машину, чтобы не быть вынужденным свидетелем печального конца этих двух больших дарований, Внешнее министерство провело еще одну операцию?

Так же как Мы заложили в хранилище разум Манфреда (ту ложечку чуть теплой флюидной сущности), один из наших агентов, в принципе, мог на некоторое время заключить внушительный интеллект Ады Лавлейс в какой-нибудь фиал, снабдив его подтверждающей информацию этикеткой, чтобы этот интеллект можно было, если что, в условиях крайней необходимости вложить в аппаратную часть другого человеческого существа. Может, этим объясняются особенности и уловки Сабины, ее прорывающаяся наружу чувственность или периодические проблески высшего разума? Когда мог произойти перенос? Возможно, все же лишь в ходе задуманного Акселем эксперимента, только что завершившегося совершенно не так, как планировал изобретатель.

Малая Лупа Времени, Короткая Петля – этими удобными специальными технологиями агентов на задании Мы больше не располагаем, поскольку, приняв решение совершить последнюю поездку верхом, отстыковались от Истинной Вселенной. Теперь, если Мы хотим добиться преимущества перед человеками, Нам нужно быстрее мыслить и умнее действовать исключительно собственными силами. Однако новая Ада/Сабина настроена, похоже, благосклонно и, вновь замолчав и с улыбкой, комфортно лежа в позе донора крови, разглядывает Нас еще несколько секунд, так что Мы успеваем фундаментально поразмышлять с помощью лихорадочно несущейся мыслительной программы на скромных биоплатах Манфреда. Как будет складываться совместная жизнь с Адой Лавлейс, если она помещена в весьма подходящее для этого тело ее близнеца Сабины? Поскольку она верит, что в Нашем облике перед ней новый Бэббидж, Мы сумеем уверить ее и во многом другом, например, в том, что попали в это будущее и в эту чужую страну раньше ее и потому уже ориентируемся здесь и можем хорошо объяснить ей все изменения во времени и пространстве – автомобили, телевизоры, самолеты (о которых она всегда мечтала), умные телефоны, сверкающие белизной унитазы с водой, общую анестезию, свет и шум ночь напролет. Дюжину существенных отличий этого настоящего от ее времени паровых машин и ткацких станков она постигнет наверняка быстрее, чем большинство апатично плавающих в море этого будущего современников поймет программу, которую она написала для шестеренчатой вычислительной машины Бэббиджа.