Вскоре распространились слухи, что у себя дома, в экипажах и каютах он ведет диалог со странной куклой. Когда из Швеции пришло приглашение обучать молодую королеву в непосредственном общении с ней, он, конечно же, взял кофр с собой и вызвал этим подозрительное отношение к себе на борту галеона, перевозившего его через море. Говорили, что он колдун, у которого всегда при себе чучело маленькой девочки. Нас самих, однако, беспокоило главным образом направление духовных исканий, на которые подвигало главного мыслителя прекрасно вылепленное фарфоровое лицо. Его мощный разум простирался мостом к преодолению смерти – и вот в кабинетах Внешнего министерства вновь прозвучал пронзительный сигнал тревоги. Вопреки ожиданиям, честь вновь заняться этим затруднительным делом выпала Нам, Цорргху, хотя однажды Мы потерпели неудачу. Разумеется, Мы терялись в догадках: неужели Ысстх! больше не доверяют? Или, может, она вдруг устранилась от наблюдения за Декартом, отвлекшись на какое-то другое, более привлекательное для нее дело? Памятуя о ее своенравии и запальчивости, Мы предполагали скорее последнее.

Сразу по прибытии в Стокгольм Картезий тяжело заболел, и поэтому Мы решили в качестве ездового животного ввести в дело лейб-медика королевы, некоего Иоганна ван Вуллена. Ему поручили заботиться о прославленном, но явно слабогрудом заграничном ученом, который, похоже, плохо переносил северный климат. Первым делом Мы навели его на внезапную идею убрать из поля зрения больного куклу-Франсину. То, что с ней можно свободно беседовать на французском, латыни и греческом, несомненно, было одной из опасных бредовых фантазий охваченного жаром ученого. То, что целительным будет сжечь это творение дьявола, было, в свою очередь, одной из марциальных азбучных истин того века, и потому оказалось не слишком сложно устроить так, чтобы лейб-медик отдал распоряжение предать огню одетую в фиолетовое кружевное платье куклу с подозрительно тяжелой фарфоровой головой и роскошными локонами. Только таким образом можно было избавить пациента от бредовой идеи, будто он разговаривает со своей умершей дочерью. В конце концов куклу, которую Ысстх! используя запретные высокие технологии, сделала чересчур утонченной и потому нежизнеспособной, Мы со взздох!хом облегчения забрали в запасники уничтоженных вещей.

Хотя Картезий, будучи поборником разума и здравого смысла, дал согласие на уничтожение артефакта, он все же вновь ощущал себя так, будто лишился самого ценного своего достояния. Сначала он потерял очень одаренную, чудесную дочь, существовавшую в действительности, затем свою Хелену с не существовавшими в действительности талантами, которая удивительным образом (после того как Ысстх! покинула ее, можно сказать, через обе ноздри!) полностью утратила знание древних языков и способности к наукам и стремилась лишь к тому, чтобы производить на свет новых детей с грубым краснощеким соседом-трактирщиком. Картезий оставил ее совершенствовать производственный процесс. Он давно уже выступал против любых ссор и насилия в человеческих отношениях. Ощущая все большую враждебность со стороны как лево-, так и правомольцев, которые, все по-своему, обвиняли его в неправильном выборе направления, в каком нужно молиться и за какое сражаться, или в отсутствии этого выбора, а также испытывая по разным причинам финансовые затруднения, он наконец принял настойчивое предложение обучать молодую шведскую королеву у нее на родине.