«Бизнес FM»? С каких таких пор они крутят Сонни и Шер?

Что-то тут не клеилось, некая деталь в этой картине реальности являла из себя вопиюще чужеродный элемент. Что за черт?

Хотелось попросить его выключить радио, переключить станцию, только бы этот голос замолчал.

Хотелось, да не успелось.

С боку, игнорируя красный свет, вылетел самосвал, и на пути его были мы.

Время будто замедлилось. Я видел испуганное лицо Андрея Палыча в зеркале, как его руки, покрытые пигментными пятнами, намертво вцепились в руль. Слышал его отчаянный крик:

— Твою мать, держитесь!!!

Визг тормозов, оглушительный грохот.

Последовавший удар я ощутил каждой косточкой в собственном теле. Скрежет рвущегося металла, хруст лопающегося пластика и, кажется, моих собственных костей слились в единую, чудовищную симфонию разрушения.

Все вокруг в одно мгновение стало мешаниной из осколков стекла, искореженного металла и асфальта.

И вдруг — покой, в чистейшем его виде, всего на мгновение. За ним последовали темнота и тишина.

Последнее, что я почувствовал — кто-то хлестал меня по щекам и звал по имени.

* * *

Ночная тишина — миф. Выдумка. Ложь. Тихо тому, кто спит. А кто не спал — отлично слышал и сопение толстяка на кровати, и шум ветра за окном, и поезжавшие время от времени машины, и двух (а то и более) принцев Поддатских, разрешавших некий спор в благородной дуэли у подъезда. И нормально им там, зимой среди ночи-то…

Огромный серый кот, до этого неподвижно сидевший на спинке кресла и наслаждавшийся всеми этими звуками, спрыгнул на пол. И вот звук его приземления, не смотря на габариты, к ночной шумихе не прибавил ничуть. Сколь внушителен был этот зверь, столь же беззвучно он двигался.

Баюн медленно подошел к кровати. Янтарные глаза в темноте вспыхнули потусторонним холодным светом. Он легко запрыгнул на одеяло и сел в ногах, не сводя пристального взгляда с лица спящего.

Тело было то же самое. Жирное, неухоженное, разве что ни потом, ни перегаром на удивление не пахнущее, благодаря своевременным водным процедурам и шокирующему выбору в пользу трезвости. Но вот то, что сидело внутри…

Кот повел ушами. Дуэль завершилась, победитель… Оставался неопределенным. Померившись телесной силой, почтенные господа, очевидно, перешли к сравнению стойкости печеней. Старый Волконский мог бы поучаствовать в этом состязании, и с отнюдь не нулевыми шансами.

Но старого хозяина больше не было. Это Баюн прекрасно знал. Нить его жизни оборвалась в горящем цеху, такое не изменить. Сергей Григорьевич, отец этого недоразумения, мог бы погоревать, будь он жив, но Баюн сантиментами не страдал. Дмитрий Волконский был пустышкой. Грязным пятном на репутации семьи, которое кот терпел лишь в силу обстоятельств непреодолимой силы — таких как контракт фамилиара, перешедший к нему по наследству.