И третье — имитация бурной деятельности. Подписание ничего не значащих бумаг, присутствие на совещаниях для галочки, изображение усталости и большой занятости изо всех сил…

Да и сама система была хороша. Разбирая бумаги, я многое понял о ее работе, благодаря все той же памяти неуважаемого предшественника и тому, что увидел сам.

К примеру, чтобы поменять обычную лампочку в школе, запускался настоящий бюрократический марафон. Заявка проходила через несколько ведомств, обрастая согласованиями, прежде чем попасть к нам.

Но и у нас ее не ждала финишная прямая! О нет, сей славный путь героического кусочка макулатуры продолжался дальше: техэкспертиза, проверка на соответствие нормативам, финансовое согласование, чуть ли не каждая собака должна была ее подписать и одобрить, и только после этого документ шел на утверждение в губернию еще на месяц-другой.

Когда наконец приходит разрешение, можно купить лампочку. Несчитанные согласования для замены лампочки! При том, что лампочка стоит копейки, а ее отсутствие три месяца мешает детям нормально учиться. Абсурд какой-то.

Систему эту можно было назвать созидательной, потому что она именно что создавала. Проблемы. Геморрой. А должна была бы решать! Каждый этап, каждое согласование представляло собой возможную «кормушку», моментом, в который можно затормозить процесс, намекая на необходимость «ускорения». Естественная среда обитания для таких, как Волконский — паразитов, пиявок на теле общества.

Да, лампочку, скорее всего, просто купил бы кто-нибудь из своего кармана и забыл бы об этом. Но, во-первых, дело-то обычно было не в лампочке — это я привел утрированный пример. Специализированное оборудование, серьезная техника под замену, ремонт коммуникаций, этого уже не сделаешь за свои деньги и своими силами. А ведь тормозилось оно точно так же.

А потом удивлялись, чего же город накрывается медным тазом. И правда, почему же? Если даже на самом низовом уровне царил такой паралич воли и ответственности, что уж говорить о системе в целом. Но это было поправимо. Любой завал начинается с одного неправильно положенного камня. Значит, и разбирать его нужно так же — камень за камнем. Сначала — разгрести самое срочное, потушить самые яркие «пожары».

На расчистку стола у меня ушло полтора часа. Девяносто минут всего лишь, а сколько оно там копилось? Три аккуратные стопки — «Срочно», «На исполнение», «В архив» — лежали на своих местах. Как финальный штрих, я протер пыльную столешницу найденной в шкафу тряпицей. Уже лучше, уже веселее. Уже можно было работать.