Системный подход, сбор данных, анализ, тестирование гипотез. Это работает везде.

Лег спать с мыслями о завтрашнем дне. С планами, целями, задачами. Волконский таких мыслей не знал до самой своей смерти.

* * *

Дверь за младшим советником закрылась, отрезав лабораторию от коридорного шума. Василиса Острожская позволила себе присесть на стул, давая ногам немного отдыха.

Стрелка на приборе измерения так и оставалась в зеленой зоне.

Три дня.

Три дня она билась над этой проблемой, выстраивая сложнейшие магические матрицы, и выискивая проблему теми методами, которым ее обучали в институте.

А тут пришел этот…Волконский , и за две минуты решил проблему методом протирания оправы и шевеления штекера.

Ситуация вызывала странную смесь удивления и раздражения.

Механический износ. Надо же.

Какое унижение, пропустить такой примитив. Особенно учитывая, кто егоне пропустил.

Она знала Волконского достаточно давно, и каждую секунду этого срока считала лишней. Он самим своим существованием олицетворял пронизывающую государственные учреждения мерзость, будто ходячее вопложение всего худшего, чем знаменит чиновничий народец.

Василиса помнила его масляный взгляд, вызывывший желание тут же принять ванну. С белизной. Вечную лень, хамство к нижестоящим и заискивание перед стоявшими выше, пропадающие у него на столе заявки, слухи о вымогательстве и, конечно же, вонь. Пота и, временами, перегара.

Но сегодня…

Сегодня в ее лабораторию зашел будто другой человек. Тот же голос, то же жирное тело, то же опухшее лицо, но взгляд изменился. Стал более… Осмысленным, что ли. Поведение тоже, и даже на ее колкости он реагировал спокойно, словно не был собой. Общался спокойно и взвешенно, пытаясь найти решение проблемы.

Логика его размышлений имела сходство с инженерным подходом, но откуда?

Откуда у кабинетной крысы, которая тяжелее рюмки, ручки и пачки грязных денег ничего не поднимала, даже приблизительное понимание таких вещей? И откуда вообще желание кому-то с чем-то помочь, проявленное, вероятно, впервые в жизни?

А, нет. Во второй раз. Первый произошел вчера, когда этот человек спас жизнь князя Милорадовича. Даже до Василисы дошел этот слух. Может, опыт близкой смерти изменил его? Толкнул сначала на подвиг, а после на попытки изменить самого себя?

Василиса фыркнула, скрестив руки на груди.

Бред. Так не бывает. Не меняются люди за один день и за одну ночь. Горбатого могила исправит, а Волконского не исправит даже она.

Наверняка если и был такой эффект, то кратковременный. Совершенно разные это вещи, в моменте, под влиянием стресса, совершить один хороший поступок, пусть даже рискованный и героический, это одно дело. А вот работа над собой в долгосрочной перспективе, с холодной головой — это марафон. Долгий, обыденный, скучный… И неблагодарный. Пойдя по этому пути, Волконский начнет жить хуже: прилежная работа познакомит его с настоящей усталостью, а отказ от взяток, если таковой все же случится — с жизнью на одну лишь зарплату. Иначе говоря, с реалиями жизни всякого честного государственного служащего, не занимающего высоких кресел в больших городах.