Я встал поудобнее, расставив ноги на ширине плеч. Закрыл глаза. Представил, как отрываюсь от земли легко, без малейшего усилия. Как тело становится невесомым, и я поднимаюсь все выше и выше, над крышами этих серых домов, к свинцовому небу. Я предвкушал полет, это пьянящее ощущение свободы.

Открыл глаза. Сделал небольшой подскок, чтобы помочь телу «вспомнить», что оно должно делать.

Мои ноги оторвались от земли на несколько сантиметров и тут же обрушились обратно. Жир на теле вздрогнул от столкновения с землей.

Не понял.

Попытался еще раз. Подпрыгнул сильнее, отталкиваясь изо всех сил. Результат был тот же, только приземление вышло еще более неуклюжим. Колени протестующе хрустнули.

Может, нужно волшебное слово? Как в «Гарри Поттере», например? Какая-нибудь «Вингардиум Левиоса», только для самого себя? Или как там Питер Пэн учил всех летать? Ничего на ум не приходило.

Я прекратил свои попытки, пыхтя после непомерной физической нагрузки. Неужели и это невозможно?

За спиной кто-то тихо кашлянул, побуждая меня обернуться. Человек князя, докурив, смотрел прямо на меня с искренней, горькой жалостью. Так смотрят на душевнобольных и убогих.

— Дмитрий Сергеевич, вы точно в порядке? — старательно-вежливо поинтересовался он.

Сон являлся выдумкой, вне всяких сомнений. Пожар, спасение, Дмитрий Волконский, да даже этот вот водитель.

Но стыд? Стыд был реален.

— Я… А, да. Просто, это самое. Ноги разминаю. Затекли.

Так, все. Эксперименты с физикой на этом закончены, по крайней мере прилюдно. Хватит позориться.

Я присел на лавочку у подъезда и выдохнул. Эйфория выветрилась окончательно, покинула мою душу, за собой оставив лишь горькое разочарование. Страдало и тело — желудок откровенно, громко заурчал, и я понял, что голод в этом сне ощущался тоже вполне реальным.

И это бесцеремонное проявление телесной функции натолкнуло меня на последнюю, самую простую идею. Незаметную, и потому не сулящую позора при свидетелях.

К черту полеты, драконов и смену внешности. Если этот сон даже самого главного, самого важного не сможет мне дать, то зачем он вообще такой нужен?

Я протянул правую руку ладонью вверх и закрыл глаза, вспоминаяее. Шаурму из палатки у моего старого офиса. Я и сам недурственную шаурмичку крутил, но у той точки был козырь: мясцо на мангале. Тут крыть было нечем — жил я хоть и в хорошей, но все-таки квартире, где мангала не разжечь без проблем с законом. А всякие там электрошашлычницы — не то.

Представление этого венца кулинарной науки, в отличие от прошлых экспериментов, не стоило мне и малейшего усилия. Хрустящий, поджаренный лаваш, сочное мясо с дымком — в щедром количестве, а не как у всяких других, свежие овощи… И много, но неслишком много чесночного соуса, своим вкусом дополнявшего начинку идеально. Я почти чувствовал ее запах, ее вес в руке, ее вкус. Самое чудесное чудо даже в этом мире.