* * *

Я покинул кабинет вполне удовлетворенным. Масштаб поставленной задачи выглядел внушительно, но при том совершенно не пугал. Да, работа предстояла связанная с магией и местной технологией, а ни в том, ни в другом я ни бельмеса не смыслю. Но! Учиться на практике лично мне всегда было легче. Конкретная задача дает направление, и возможность применить изученное тут же.

В общем, первый шаг сделан. И хороший шаг, если найдем решение — можно будет масштабировать, применить по всему городу.

Но в поиске нужна была помощь. В частности, со стороны Василисы. Я не обманывался насчет своих шансов продавить ее на сотрудничество, годы вражды и презрения не перечеркнуть одним героическим поступком и демонстрацией умственных способностей.

Но ей не нужно было меня боготворить или даже уважать, чтобы согласиться на интересную работу. А работа имелась самая что ни на есть интересная.

С этой мыслью я и спустился на третий этаж, в лабораторию.

— Василиса Дмитриевна, — позвал я, постучавшись в дверь. — Можно на минутку?

— Проходите, — отозвалась она голосом, каким можно было заморозить килограмм льда.

Я зашел в кабинет. Василиса смотрела на меня так, как обычно смотрят на прилипшее к подошве ботинка собачье дерьмо.

Значит, отошла от первого впечатления, оставив только «вы» и имя-отчество в своих обращениях. Обнаружила логичные, в рамках ее понимания мира, объяснения и спасению Милорадовича, и интересу к работе. Моя ставка на одно из трех: либо на то, что и мерзавец в экстренной ситуации может проявить героизм, не думая, либо оппортунист Волконский увидел шанс подняться, либо это все временное явление, каприз непостоянного человека. Не важно. Разберемся.

— Слушаю.

— Завтра хотел бы обсудить с вами техническую задачу, — начал я, не обращая внимания на ее взгляд. — Нужно придумать способ очистки магических проводников от энергетических отложений.

Василиса презрительно усмехнулась.

— Дмитрий Сергеевич, за все годы службы единственными «задачами», к котором вы проявляли интерес, были неубедительная имитация деятельности и уничтожение алкоголя, не жалея собственной печени. С чего вдруг такое рвение?

Не было у меня ни времени, ни желания оправдываться и толкать речи. Тем более что бы ни сказал — будет выглядеть как оправдание. Потому решил перевести разговор в другое, интересное русло.

— Что бы я ни сказал о своих мотивах, — серьезным, спокойным тоном ответил я, — вы мне все равно не поверите, так что тратить время не буду. Ни ваше, ни свое. Вместо этого прошу пять минут на объяснение ситуации по фактам. Если вас не заинтересует… Я уволюсь тотчас же, и больше вы меня не увидите.