Я изложил ему свое предложение. Суть была проста: он по-настоящему учит меня некромантии. Точнее, выдает хотя бы один конкретный, рабочий ритуал, который позволит мне допросить свежеумершего наемника. Взамен он получает возможность возродить свое забытое искусство через ученика и тем самым отомстить собственным преследователям, что загнали его сюда.

Аристарх издал звук, похожий на сухой кашель.

— Мои преследователи давно уже мертвы, — ответил он, кривя губы. — Все до единого. Истлели века назад. А я еще жив. Какая мне радость от твоей мести? Тебя же, как моего ученика, попросту убьют новые ищейки. Какой в этом смысл?

— Смысл в том, что в обмен на нужное знание я отпущу тебя обратно в твой сон, — произнес я.

Да, оставлять его болтаться на изнанке мира было опасно. Он мог подстеречь еще одного сноходца, мог попытаться захватить чужое тело и привести к гибели невинного человека, и больше не повторить ошибок, которые допустил со мной. Но я все равно пока не знал, как убить его здесь окончательно. Вернуть статус-кво казалось самым логичным выходом из тупика.

Старик покачал головой.

— Мне все равно, в какой тюрьме проводить вечность. В своем ли сне, в чужом ли. Я уже давно перестал упиваться ложным всемогуществом в собственном увековеченном сознании. Ты был абсолютно прав за столом. Это все равно, что бесконечно перечитывать книгу, которую сам же пишешь, сидя в одиночном заключении.

— Так почему же ты так и не умер? Зачем продолжаешь обрекать себя на это?

Некромант попытался рассмеяться, но я четко уловил исходящую от него волну чистейшего страха. Страха перед одним лишь упоминанием смерти.

— Я большую часть своей жизни изучал смерть и ее магию, — заговорил он, и его голос задрожал. — Проводил множество, множество опытов. И знаешь что? Никогда и ни у кого не получалось призвать душу обратно в тело спустя час после смерти. Душа не откликается на зов после этого времени, ее невозможно найти по ту сторону, как ни ищи. Следовательно, ее не существует вовсе. Она растворяется. После смерти ждет лишь пустота и абсолютное забвение.

— Или новая жизнь, — возразил я.

Некромант горько, надрывно засмеялся.

— Оставь эти побасенки для наивных детей и церковников.

— Я бы не был в этом так уверен, — парировал я, не меняя интонации.

Старик вскинулся. В его глазах мелькнула былая надменность.

— Да кто ты такой, чтобы быть уверенным в вопросах смерти⁈ — выплюнул он. — Нищий дворянчик, мелкий провинциальный чиновник, выскочка, что ты вообще можешь знать об этом?

— Больше, чем ты, — я сделал шаг к нему. — Научи меня ритуалу, и я расскажу тебе.