— Лжешь.

— Проверь мое намерение, — предложил я. — Считай фон. Пойми, что я говорю чистую правду.

Аристарх горько усмехнулся.

— И как, считал ты мое намерение в моем собственном сне? Получилось у тебя увидеть ложь?

Справедливое замечание. Раз он смог безупречно сфальсифицировать собственные эманации в своей локации, логично предположить, что и я способен провернуть такой же фокус на своей территории. Верить мне на слово у него причин не имелось.

— Допустим, я вру, — я пошел с козырей, включая чистую прагматику. — Что тебе терять? У тебя есть малейший шанс получить ответы, против гарантированного вечного заключения здесь. Не обманывай себя, Аристарх. Мы с котом единственные, кто нашел тебя за сотни лет. Каков шанс, что мы окажемся не последними?

Старик поник. Его плечи опустились, иллюзорная фигура будто стала еще меньше. Он тяжело, обреченно вздохнул.

— Ладно, — пробормотал он. — Твоя взяла. На самом деле, я уже научил тебя. Все то время, что мы провели в моем замке, те долгие недели, уложившиеся для тебя в одну ночь, все мои демонстрации и лекции — это была самая настоящая, чистая наука. Я передал тебе фундамент.

— Кроме последнего ритуала.

— Верно, — Аристарх слабо кивнул. — Лучшая ложь — та, что имеет в себе весомую долю правды. Чем больше эта доля, тем лучше ложь. Моя обманка состояла из правды почти полностью.

— Даже твое гостеприимство? Даже радушие, радость от встречи с нами?

Сонный образ старика вздохнул.

— Нет, — ответил он. — Оно, верь мне или нет, из правды состояло полностью.

Не составило проблем считать его текущее намерение. Сейчас, в моем собственном сне, еще и ослабленный безжалостной экзекуцией и сломленный духом, он представлял собой практически открытую книгу. Защитных барьеров больше не существовало. Старик не лгал. Он действительно отдал мне рабочую теорию.

И действительно был нам рад. Только в последний момент желание обрести новую жизнь, реальную, в дивном изменившемся мире, про который я же ему и рассказал, все-таки взяло верх. Теперь же он испытывал вполне реальные муки совести из-за этого порыва.

— Что же, — я удовлетворенно кивнул. — Учи, в таком случае.

* * *

Некромант оказался верен слову. Он подробно, шаг за шагом, продемонстрировал мне нужный ритуал. Объяснил геометрию правильного круга, структуру вкладываемого намерения, интонационные акценты формулы. Я же внимательно слушал, понимая, что теперь у меня есть реальный инструмент для реального же допроса.

Настала моя очередь платить по счетам.

— Ты спрашивал, кто я такой, чтобы знать о смерти, — произнес я, глядя на сидящего на мнимом железобетонном полу старика.