«Ску-у-учный ты!» — разочарованно протянула ворониха.

Князь знал: ее показная кровожадность проистекала исключительно из праведного гнева. Зефир имела скверный, сварливый характер, но душу при том добрую. Наблюдение за тем, как жизнь трех невинных людей и даже одного Игоря Сухова день за днем висела на волоске просто потому что два человекообразных существа ей было нелегко. За это преступление она жаждала расплаты.

Из-за угла дома вынырнула сутулая фигура. Игорь Константинович Сухов, втянув голову в плечи, торопливо шагал к подъезду. Заметив стоящего у двери Милорадовича, чиновник замер как вкопанный. Князь не мог рассмотреть, но мог поклясться, что даже лицо у него побледнело. Сухов дернулся, явно пытаясь ретироваться обратно под прикрытие спасительного угла.

— Игорь Константинович, — негромко, но властно окликнул его Милорадович. — Как поживаете?

Сухов нервно сглотнул, сделав неуверенный шаг вперед.

— В-владислав Петрович… Добрый вечер. Живу… Потихоньку.

— Рад слышать, — князь тепло улыбнулся. — А я вот решил наведаться к вам в гости. Вы ведь не возражаете?

— Н-нет… Никак нет… Не возражаю, — залепетал коллежский секретарь, дрожащими руками хлопая себя по карманам в поисках ключа.

— В таком случае, сделайте одолжение, откройте дверь, — попросил Милорадович. — А сами присядьте вон на ту лавочку. Подышите свежим воздухом, насладитесь видом вашего прекрасного дворика. Подумайте о вечном. Домой вам пока спешить совершенно ни к чему.

Магнитный замок пискнул. Князь придержал дверь, вежливо кивнув в сторону оцепеневшего подчиненного, и шагнул в подъезд. Сухов, пошатываясь, побрел к указанной скамейке.

Поднявшись на нужный этаж, Милорадович остановился у обитой дерматином двери. Прислушался — ни звука. Применять сканирующие чары сквозь стену он не рискнул, дабы не насторожить наемников. За себя князь не боялся, но там находились заложницы. Кто знает, что подобному сброду может прийти в голову в случае опасности?

«Поделись изображением», — телепатически попросил он фамильяра.

Зефир не заставила себя ждать. В сознании Милорадовича возникла четкая картинка, транслируемая через птичьи глаза с ветки тополя. Кухня. Обои в цветочек, дешевый линолеум. Три фигуры — мать, жена и дочь Сухова — живы, целы, занимаются бытовыми своими делами, но лица их при том выдают страх, испытываемый не первый день. За столом сидят двое крепких мужчин в неприметной гражданской одежде. Пьют чай и над чем-то посмеиваются. Оружие обоих — на расстоянии вытянутых рук.

Милорадович сопоставил картинку со своим текущим положением в пространстве подъезда. Учел толщину стены и прочие нюансы, после чего совершил первое плетение.