Я взобрался по скобам на вторую площадку, перешёл по мостику над каменной расселиной, держась за толстые канаты, и открыл скрипнувшую дверь. Крыша коробки была немного скошена. Свет лился внутрь сквозь врезанное круглое окошко. Я разделся, достал из рюкзака полотенце, мыло и свежее бельё, сложил всё это на полку в углу. Шагнул в отгороженный закуток и почувствовал под ногами деревянную сливную решётку. Поднял руку, нащупал кран и пустил воду.

Душем я научился пользоваться на террасах Трордора.

Ничего подобного жители Шинского Леса не знали — очередное доказательство нашего варварства. В Ламморе горожане мылись часто, но для этого использовались деревянные бадьи. Вода грелась на очаге, а здесь она поступала по трубам, смешиваясь с холодным потоком. Всё это регулировалось при помощи двух краников. На Облаках это было нормой, хотя откуда бралась вода? Это же кусок камня, дрейфующий в небе. Магия или наука — я не знал, с чем имею дело.

Мыться приходилось быстро.

Брин объяснил, что существовал лимит на воду. Власти булыжника вычислили объём жидкости, необходимый для того, чтобы один человек помылся. Когда объём заканчивался, наша секция автоматически блокировалась на несколько часов. Кстати, грязную воду перерабатывали и снова запускали в систему водопровода. Это и вовсе ускользало от моего понимания.

Воображение рисовало гигантские котлы в недрах Скита, пыхтящие горны, медные чаны и прочие атрибуты примитивной механики. Наверняка, всё было иначе. Но вряд ли мне суждено попасть внутрь Атолла и увидеть всё собственными глазами.

Завинтив оба крана, я насухо вытерся и стал торопливо одеваться. На Миядзаки царил горный климат, поэтому утром было прохладно.

Дом встретил меня аппетитными запахами.

— Ольгерд! — позвал Брин. — Ты из душа?

— Да! — Сбросив сапоги, я вновь ощутил фактуру древесины. — Спускаюсь.

Верхняя площадка, связанная мостом с душевой кабинкой, по совместительству служила местом для сушки белья. Там я развесил выстиранные вещи, намертво пригвоздив их к бельевым верёвкам прищепками.

Переобувшись в гэта, я направился к лестнице, громыхая на каждом шагу. Странная любовь местных жителей к дереву начинала утомлять. Не выдержав, я сбросил сандалии и босиком двинулся дальше.

Брин и Навсикая деловито хозяйничали на кухне.

— Доброе утро, — сказал я.

Мальчишка кивнул.

Пока Навсикая накладывала еду в тарелки, её брат резал хлеб. Вот откуда у них берётся свежий хлеб?

— Доставка, — словно прочитав мои мысли, сказал Брин. — На террасе есть специальное ведёрко. Мы кладём туда парочку медных монет. Утром мимо проходит хлебный браннер. Грузчики забирают монеты и оставляют буханку хлеба.