А в моём детстве вместо няни был рлок.
Нас не провожали. Всем было ясно, что я не вернусь.
Ламморская ночь отшатнулась, и меня окружил жаркий день Мглистого Брода — моего последнего пристанища. Я заметил, что стою на террасе, держась за ограждение и уставившись в зелень сада.
Воспоминания схлынули.
Иду к колодцу. Налегаю на ворот, вытаскиваю ведро с водой. Жадно пью. Мою руки, лицо, шею.
И понимаю, что не один.
На террасе — седой мужчина лет пятидесяти. В поношенной дорожной одежде и островерхой шапке. Стоит вполоборота, я вижу заплечный мешок. Опирается на посох. Правда, посох не похож на те, что используют волшебники. Скорее, шест. Длинный, прямой. Без набалдашников, амулетов и прочей чепухи.
Я заглянул в его серые глаза.
И прочёл путь.
Глава 3 Коэн из Предельных Чертогов, странствующий посредник
У меня нет оружия.
Если он нападёт — я не готов. Это первая мысль. И вдогонку — вторая. Хотел бы убить — убил. В спину, пока я тащил ведро. Но явился путник не за тем. Издалека примчался к изгнаннику, у которого нечего взять.
Мы изучали друг друга.
Целую вечность.
Затем он снял шапку в приветствии.
— Мир тебе, Ольгерд.
— И тебе мир, путник. Кем бы ты ни был.
Солнце достигло зенита. Близилось время обеда.
— Пригласишь в дом?
— Разумеется, — я изобразил радушную улыбку. — После того, как ты назовёшь своё имя, гость.
Он понимающе кивнул.
— Коэн. Зови меня так.
В голосе — лёгкая тень иронии. Вряд ли имя настоящее. А если даже и так — всё равно оно ничего мне не даст. Я ведь обычный фермер, и за событиями Тверди не слежу. Всё, что меня интересует — урожай картофеля и баклажанов.
Принимаю правила игры.
— Ты у меня в гостях, Коэн. Располагайся.
Я усадил его в плетёное кресло на террасе и принёс из погреба кувшин холодного пива. Затем отправился на кухню, извинившись за отсутствие слуг. Развёл огонь в очаге. Разогрел рагу с мясом и фасолью, нашинковал овощей в салат, разложил всё по тарелкам и вместе с пшеничными лепёшками поместил на медный поднос.
Коэн встретил меня дежурными хвалебными фразами о радушии здешних фермеров. Мы выгрузили всё на низкий дубовый столик и принялись за еду. Коэн, казалось, уплетал всё с не меньшим аппетитом, чем я. Вот только мысли его блуждали далеко. Он готовился к серьёзному разговору. Я ждал. Наконец, разлив остатки пива по кружкам, я откинулся в кресле. Внезапный гость последовал моему примеру.
— Благодатный край, — Коэн огладил свою чёрную с проседью бороду, заплетенную в две косы. — И люди хорошие. Умельцы.
Говоря это, Коэн смотрел как бы сквозь меня.
— В корчме болтают, будто здесь поселился мастер ножей.