Мой враг демонстративно начал есть. Странно — я воспринимаю его в мужском роде, хотя передо мной женщина.

— Не думай об этом, — Посторонний махнул рукой. — Лишние философствования вредны. А нам ещё предстоит драться за твоё тело.

Я хмыкнул.

Дурацкий диалог.

— Конечно, — женщина поднесла ложку к губам. И съела суп вместе с ложкой, не поморщившись. — Ты думаешь, что у тебя есть преимущество. Это же твой разум, ты устанавливаешь законы. Стоит пожелать — и я исчезну.

Изящный жест рукой. Миска с супом рассыпается пылью.

— Не исчезну, — собеседница качает головой. — В этом твоя проблема. Ты — мастер ножей. Умеешь резать глотки в физическом плане, но ментальный уровень для таких, как ты, непостижим.

Обмениваемся взглядами.

Знаете, сложнее всего драться, когда протвник — часть тебя. Точнее — гость в тебе. Он знает тебя, а ты его — нет. Исход поединка видится предрешённым. Никаких шансов. Но отступать мне было некуда. Человек, зажатый в угол — страшная сила.

— Начнём, — говорю я.

Стол, за которым мы сидим, не меняется. Мастер ножей и странная женщина, от которой веет запредельем. Взгляды срослись, разумы готовы к столкновению. А вот с таверной происходит что-то странное. Заведение Старины Джеба начинает попросту разваливаться на куски. В полу образуются дыры, через них пробивается мерцающий свет. Стойка рассыхается — от неё отламываются куски. По стенам бегут трещины. Эти трещины проходят через саму ткань мироздания — через столы, еду, людей, пространство и время. Персонажи, сконструированные моим мозгом, разваливаются на части. Я вижу, что они иллюзорны — куклы странствующего балагана, неодушевлённые предметы, убогие слепки памяти. Портовые рабочие, стражники, шлюхи, игроки в грабл — всё это выдернуто из моих воспоминаний. Антураж для начала поединка.

Таверна разрушается.

Куски реальности летят в расширяющиеся дыры. Балки и светильники срываются в пропасть, раздаётся приглушённый треск ломающихся перегородок моего воображения. Рядом с моей ногой образуется провал. Я заглядываю внутрь этого провала и вижу бескрайний небесный простор. Синева, разбавленная мазками облаков.

Стол с игроками величественно проваливается. Завсегдатаи «Тарана» ведут себя невозмутимо — продолжают метать кости. Уже в полёте персонажи рассыпаются на части. Куски лиц, рук, туловищ, досок и тарелок смешиваются в иррациональной мозаике, а потом растворяются в небытии.

Наш стол плывёт в небе.

Земли внизу нет.

Вообще ничего нет.

— Хватит, — говорю я.

Женщина одаривает меня тысячью усмешек.

— Можешь мне помешать?

Угол столешницы откалывается.