— Дурное место, — вздохнул Грорг.

Я был с ним согласен.

— У нас нет выбора, — Коэн направился к двери. — К тому же вы на меня работаете. Я плачу не за суеверия.

Тон посредника стал резким. Отбивающим всякую охоту возражать.

И мы не возражали.

В полдень явился гонец от Ратимира с вестью, что проводник готов отправиться в путь. Нам надлежало явиться через час к главным воротам, где он будет нас ждать в компании дружинников из отряда сопровождения. Коэн поспешил вниз, чтобы расплатиться с хозяином.

Не таясь, я вывел Рыка из наших покоев в задний двор, и уже знакомыми закоулками мы добрались до экипажа. Встретившийся нам конюх отшатнулся, вжавшись в забор. Рык не обратил на него ни малейшего внимания. Ветер поигрывал шерстью на его загривке.

— Шевелись, — Коэн откинул крышку люка в полу экипажа. — Нас ждут.

Пахнуло зимней свежестью.

Рлок с достоинством удалился в подполье. Я задвинул щеколду люка. Коэн трижды ударил посохом в переднюю стену.

Экипаж тронулся.

«Дымный горшок» уплыл прочь и вскоре его отрезал поворот улицы. Экипаж прогрохотал по гулким ущельям Крумска и замедлил ход, приблизившись к городской стене. Там нас действительно ждали. Пятнадцать крепких воинов, все конные, в кожаной броне со стальными накладками, вооруженные луками, полуторными мечами, секирами и булавами. Ни одного копейщика. Правильно сделал князь — в лесу копья ни к чему.

Проводник доверия не вызывал. Косматый сгорбленный старик с безумным взглядом, увешанный с ног до головы амулетами да оберегами, перепоясанный бесчисленными верёвочками и шнурками. У пояса — кривой охотничий нож и фляга. Старик опирался на изогнутый посох, с набалдашника которого свисали крохотные шарики, побелевшая косточка, пучок перьев и медвежий клык.

Коэн вышел наружу. Перекинулся парой слов с предводителем отряда, затем с безумным дедом и вернулся обратно.

Дед залез на крышу, примостившись рядом с возницей.

Мы направились к арке ворот.

— Ты ему доверяешь? — спросил я.

Коэн сел у письменного стола. Принялся задумчиво перебирать бумаги.

— Старику?

— Да.

— Вполне. Ратимир написал, что он следопыт, знает всю Озёрщину. И, самое главное, — раньше жил в тех местах.

— Почему он нам помогает?

— Я щедро плачу.

— Он стар. Зачем ему золото?

— Не ему, — Коэн убрал бумаги в ящик стола и достал оттуда увесистый кошель. — Плата предназначена одному из вассалов князя. Это выкуп.

— Выкуп?

— Наш провожатый, Ивен из Верхней Сусании, — раб. Он хочет умереть свободным человеком.

Сказанное повергло меня в ступор. Наконец, удалось выдавить:

— Мне казалось, в Озёрщине нет рабов.