— Стой.

Я подчинился.

И получил мощнейший удар в солнечное сплетение. Рухнув на раскалённый песок, я принялся судорожно глотать ртом воздух. Перед моими глазами возник учительский сапог.

— Когда закончен бой?

Я с трудом выдавил:

— Когда… противник повержен.

— Правильно. Я был повержен?

— Нет.

— Подумай над этим. Три часа медитации.

Звук удаляющихся шагов.

Прошли годы, а этот бой сохранился в моей памяти. Главный урок моей жизни — никаких правил во время сражения. Ты должен убить врага — и всё. Конечно, Наставник не лишил бы меня жизни. А я, будучи пятнадцатилетним мальчишкой, просто не смог бы нанести ему рану. Хотя в ту пору мы уже пользовались стальными клинками.

Думая об этом, я поднялся на рассвете и пошёл умываться к озеру. Дежуривший у костра Грорг молча проводил меня взглядом. Мир казался призрачным наброском самого себя — стелющийся под ногами туман заштриховывал контуры озёрной поверхности, сглаживал неровности дороги и отступал в предрассветную мглу лишь у самого лагеря — под напором тлеющего костерка.

В небе сияла Торнвудова Луна. Таяли последние россыпи звёзд. В траве слышались шорохи, а в воде тяжёлые всплески — окрестности Лихого Брода жили собственной жизнью.

Возвращаюсь к костру.

Вижу силуэты спящих — четверых людей и рлока. Последний недавно вернулся с охоты. На меня повеяло сытостью и радужными звериными снами. Сейчас Рык, должно быть, носился под колкими полярными звёздами, загоняя добычу. Или спариваясь с самкой. Кто его знает.

Я подбросил в огонь небольшое полено. Шевельнул остывающие угли. Огонь моментально проснулся и стал благодарно пожирать сухую древесину.

— Выпей чаю, — посоветовал Грорг. — Только закипел.

Я нашарил в полутьме свою кружку и зачерпнул из котла ароматное травяное варево. Сделал глоток.

Узкая полоса крови на востоке постепенно захватывала небосклон. Невидимые божественные руки разгоняли предутренний сумрак, возрождали царство дня. Торнвудова Луна бледнела. Таяли и звёздные россыпи — мириады рабросанных кем-то песчинок.

Мы с Гроргом молчали.

Говорить было не о чем. Важный отрезок нашего странствия близился к завершению — вскоре мы поймём причину, по которой наш наниматель так стремился попасть к заброшенному Храму. О дальнейших планах Коэна я не имел ни малейшего представления. Подозреваю, что Грорг — тоже.

Горячий напиток растёкся по желудку. Коэн добавлял в чай смесь неизвестнх мне трав — они бодрили и восстанавливали силы. При случае надо спросить о происхождении этого сбора.

Допив чай, мы растолкали наших спутников и принялись разогревать вчерашний ужин. Мясо и стоявшая в холодке каша не испортились, хотя и лишились былого очарования. Увидев, что Вестас собирается мыть котелки, Коэн взмахом руки остановил его.