— Сохранили? — переспросил Цао, и голос его дрогнул. — Ты сохранила записи Шуай?
— Часть личного архива, не секты, — ответила Лин. — То, что было у неё дома, в личной мастерской. Я забрала это, когда поняла, что вы не придёте забирать сами. Три свитка, одна тетрадь, и набросок вот этого доспеха.
— Пятьдесят лет, — сказал он наконец. — Пятьдесят лет ты молчала.
— Ты не спрашивал, — ответила Лин, и в этих трёх словах было столько спрессованной обиды и столько смирения одновременно, что я отвернулся, чтобы не смотреть. Повисла пауза.
— Ладно, — хрипло сказал Цао. — Принеси их завтра.
— Хорошо.
— И… — старик запнулся, и мне показалось, что следующие слова дались ему тяжелее, чем удар молотом по раскалённому металлу. — Спасибо. Что сохранила.
Лин ничего не ответила, просто кивнула. Но я видел, что она отвернулась чуть быстрее, чем следовало, и что рука, которой она поправляла воротник халата, дрогнула.
— На этом всё. — ответила мастер Лин. — Я сделала как ты просил, мастер Цао, завтра тебе передадут записи, но прошу больше меня не беспокоить.
— Принимаю. — старик был сама покладистость.
— А ты… — Лин повернулась ко мне. — Ты пока занимайся делами секты и лавки, я не буду посещать тебя пару месяцев. Но потом я стребую с тебя нечто, что должно меня удивить. Понял, молодой мастер Тун Мин?
— Да, мастер Лин. — я поклонился. — Видят небеса, я благодарен вам за своё спасение.
— Как бы ты потом не пожалел, что не выбрал рудники — усмехнулась женщина. — Слишком много внимания молодому адепту, слишком много.
На этом она нас покинула, а мы остались допивать чай, молча, каждый думая о своём. О чём думал мастер Цао я не знал, а мои мысли были просты.
Снег пошел, значит пора мылить лыжи из этого драного города, и никак иначе.
Глава 15
Мастер Лин ушла, и тишина в мастерской стала такой густой, что хоть ножом режь. Цао сидел на скамье у стены, сложив руки на коленях, и смотрел на доспех из Звёздной бронзы. Я не мог понять, о чём он думает, лицо у него было абсолютно каменным.
Я стоял у двери и не знал, уходить или оставаться. Лезть в такое с разговорами казалось мне дурной идеей, но и торчать столбом было глупо, так что я решил налить ещё чаю, потому что чай в этом мире решал если не всё, то хотя бы давал рукам занятие.
Я не успел сделать и двух шагов к чайнику, как Цао ожил.
— Ну и чего стоишь? — буркнул он, и голос его мгновенно сменился с того тихого, надломленного тона, которым он разговаривал при Лин, на привычное ворчание, как будто кто-то щёлкнул переключателем у него внутри. — Чай стынет, доспех не дорисуется сам, а ты тут стоишь.