— Никому ничего не трогать, — произнёс Шань, и его голос в пустом зале прозвучал глухо и плоско, стены поглощали звук. — Носильщики, к правой стене, сели, ждём. Охрана, периметр.
Рунмастер уже шёл к ближайшей колонне, забыв и про охрану, и про капитанов, и его руки дрожали, я это видел отчётливо, причём дрожали не от страха, а от возбуждения, как у меня дрожали пальцы, когда я впервые увидел живые руны в башне Вейсхейвена, и мне на секунду стало его жалко, потому что я понимал это чувство, когда видишь что-то настолько правильное и красивое, что хочется бросить всё и просто сидеть рядом, изучая.
Зараза, да я откровенно ему завидовал, но выдавать себя, по-братски и гильдейски, не собирался. Мне наоборот очень хотелось быть тихой мышкой и не привлекать внимание.
Прошло около часа. Рунмастер обошёл шестнадцать колонн из двадцати четырёх и теперь стоял у дальней стены зала, где, если присмотреться, угадывались контуры ещё одного прохода, заложенного кладкой, и этот проход был аккуратнее первого, блоки подогнаны плотно, без щелей, и штукатурка поверх них была нанесена ровным слоем, профессионально.
Рунмастер повернулся к капитанам и сказал, достаточно громко, чтобы эхо донесло до нас:
— Здесь ретранслятор. Этер идёт снизу, колонны распределяют его по горизонтальным каналам, и дальше он уходит в основную сеть Четвёртого Этажа. Вся система жизнеобеспечения, которая когда-то питала этот уровень, запитана отсюда. Сам зал в рабочем состоянии, частичном, но рабочем.
— Ценность? — спросил Бао.
— Колонны не вынесешь, — ответил рунмастер без тени юмора. — Но записи с них стоят больше, чем весь ваш предыдущий голем. Мне нужно два дня, чтобы срисовать хотя бы основные узлы.
Шань и Бао переглянулись.
— Два дня, — повторил Шань. — Мы организуем лагерь здесь. Носильщики!
Я поднялся вместе с остальными, и в этот момент, краем глаза, увидел, как Дэн, сидевший у стены чуть поодаль, медленно повернул голову в сторону заложенного прохода в дальней стене и смотрел туда долго, секунд пять или шесть, не моргая, с тем самым стеклянным, пустым взглядом, который я уже видел дважды, только на этот раз он не моргнул и не очнулся, а плавно, медленно отвернулся и встал, подхватив рюкзак, как ни в чём не бывало.
И мне вдруг стало холодно, причём не от Камня Бурь.
Глава 19
Камень Бурь был ледяным. Не холодным, не прохладным, а именно ледяным, таким, что кожа под ним начинала неметь, и я уже дважды перекладывал его, пытаясь найти положение, в котором он не будет жечь холодом грудину, но смена позиция ничего не давала, камень был ледяным со всех сторон, что означало одно, опасность была везде, равномерно, без конкретного направления, и это пугало больше, чем если бы он чётко указывал на какой-нибудь угол.