— Нет, — сказала Лин.
— Нет, — сказал Цао.
— Жаль, — Жэнь Кэ вздохнул с таким искренним расстройством, что я почти ему поверил. — Тогда рад был вас повидать. Корвин, задержись на секунду.
Цао посмотрел на дознавателя, потом на меня. Кивнул коротко и вышел. Лин последовала за ним, не оглядываясь.
Мы остались вдвоём. Жэнь Кэ достал из ящика стола небольшой предмет и протянул мне. Это была бронзовая печать, размером с монету, с выгравированным иероглифом, который я не знал.
— Это не приказ, — сказал он. — Это… приглашение. Если когда-нибудь тебе понадобится помощь, или если ты захочешь быть полезен добровольно, а не по принуждению, приди на любой пост Канцелярии и покажи это. Меня найдут.
Я взял печать. Она была тёплой, без этера, просто бронза.
— Зачем? — спросил я.
— Потому что, Корвин, — Жэнь Кэ откинулся на стуле и посмотрел на меня правым глазом, а татуированное веко левого дрогнуло, и мне на мгновение показалось, что оно приоткрылось, и там, под чёрно-красными линиями, блеснуло что-то нечеловечески яркое, — потому что мир становится интереснее, когда рядом есть люди, которые делают удивительные вещи. А ты, разноглазый мальчик из-за гор, ты делаешь удивительные вещи. Я хочу посмотреть, что будет дальше.
Он подмигнул.
— Иди. И передай Мастеру Цао, что я помню его школу. Он поймёт.
Глава 14
Когда я вышел от дознавателя, оба мастера словно взяли меня в клещи. Я шёл между мастером Цао и мастером Лин, как провинившийся школьник между двумя учителями, которые пока не решили, кто первый будет орать, а кто подождёт своей очереди.
Конвоиры Жэнь Кэ остались внутри, никто нас не провожал и не пытался задержать. Видимо, дознаватель действительно отпустил меня, а значит, формальности были соблюдены и можно было считать, что сегодняшний день не закончился рудниками. Что само по себе являлось достижением, достойным отдельной медали, если бы в этом мире давали медали за мою глупость.
Первые минут пять мы шли молча. И голова у меня гудела не от допроса даже, а от того, как стремительно один день умудрился перевернуть вообще всё, что я считал своей реальностью.
Мастер Лин свернула в один из проулков и вскоре я оказался на улице неподалёку от места, которое очень хорошо знал, потому что ходил тут почти каждое утро. Мы шли к храму секты мастера Цао.
Я посмотрел на кузнеца. Тот не удивился.
— Нам нужно поговорить, — сказала Лин, вырвавшись вперед и не оборачиваясь. — Всем троим. Без посторонних ушей и без этого вашего дознавателя с его чаем из драконьей мочи.
— Хороший чай, между прочим, — хмыкнул Цао.