Я сел на кровать и уставился в стену, обдумывая. Аньсян знала о риске, конечно же знала, она не дура, и если она всё равно взялась за этот заказ, значит, она либо уверена, что Гильдия не узнает, либо у неё есть способы прикрыть следы.
Мысль о ней заставила меня нахмуриться. Потому что, даже мне неопытному в таких делах сразу понятно, что просто так такие заказы никто не даёт. А это значит, если быть честным с самим собой и отбросить симпатию и другие мысли о ней, становится очевидно, что девушка гораздо глубже в этом бизнесе, чем я думал изначально.
Не просто посредник теневого рынка работающего в обход закрывающей на это глаза Гильдии, а кто-то, кто организует крупные заказы, кто имеет связи с нелегальными копателями, кто рискует не меньше, а может быть, даже больше, чем я, потому что если её поймают, то спросят не только за рунное оружие, но и за всю сеть контактов, которую она, видимо, выстроила. С каждой минутой уверенность в том что кирки прездназначены для работы на этажах — только крепли.
Почему она это делает? Деньги? Возможно, но она не выглядела как человек, который гонится за богатством ради самого богатства. Что-то ещё. Что-то, о чём она не рассказывает, и я не знал, хочу ли я знать, потому что чем больше я узнавал о ней, тем больше понимал, что она не та простая алхимичка и торговка, за которую себя выдавала, а кто-то гораздо более сложный и опасный.
Но это были её проблемы, а не мои. Я взялся за заказ, потому что мне нужны были деньги, и потому что задача была интересной, и потому что, если честно, я не мог отказать ей, даже если бы хотел, потому что между нами было что-то, что делало отказ невозможным, какая-то невидимая нить, которая связывала нас, и я не знал, хорошо это или плохо, но знал точно, что обратно дороги нет. Зараза.
В этот раз я решил, что утро вечера мудренее и завалился спать. Правда утро началось раньше, чем мне хотелось бы, потому что сон был беспокойным, полным обрывков мыслей о рунах, накопителях и о том, как всё это должно сложиться в единое целое, работающее и не разваливающееся при первом же ударе о камень. Я проснулся с ощущением, что голова гудит от переизбытка информации, которую мозг пытался переварить во сне, и первое, что я сделал, это плеснул себе в лицо холодной водой из бочки во дворе, потому что иначе соображать я бы не смог ещё час, а времени на раскачку у меня не было.
Цао уже стоял у горна, разогревая угли, и когда я прошёл мимо, он бросил на меня взгляд, в котором читалось что-то вроде одобрения, смешанного с привычным ворчанием, потому что старик никогда не упускал возможности напомнить, что молодёжь нынче ленивая и поздно встаёт, хотя светать только начало над крышами третьего яруса.