Вот только на тех картах, что обнажил старик, не имелось стандартных обозначений. Вместо этого на одной голая русалка умывалась водой, а на другой — маленькая кошка махала хвостом на пирсе.

Слишком знакомая кошка, чтобы Арди её не узнал.

В конце концов раз в неделю, пока «Брюс » был открыт, он слушал песни Тесс именно об этой кошке.

— Я хотел побеседовать с вами еще тогда, юноша, — улыбка старика стала еще шире. — Но вы так мило гуляли с рыжей красавицей, что я решил отложить вопрос до более, скажем так, лучших времен. Увы, дела заставляют меня срочно покинуть столицу, так что откладывать больше нет возможности.

— Вы знали моего прадеда.

— Прямо так, сразу? В лоб? — старик потянулся к усам и начал их крутить, заостряя кончики. — Даже не разыграем хотя бы одной партии?

— Я плохо играю в семерку, господин, — ровным тоном, все так же не прикасаясь к картам, ответил Арди. — Вам будет скучно.

— Любую скуку, юноша, можно развеять достойной ставкой.

Ардан напрягся. Напрягся и Милар.

— И чтобы вы понимали, насколько мои ставки высоки, а я серьезен, давайте сразу сыграем… — глаза старика, напоминающие голодного хищника, сверкнули за очками. — Сыграем навсе .

Он сложил пальцы в фигуру пистолета и навел их на лоб соседа Мшистого. Второго мага в группе Черного Дома.

— Все еще не хотите сыграть, Ард? — спросил старик

— Хватит дурить, старый! — рявкнул Милар и попытался выхватить револьвер, но вместо этого направил на старика… открытую ладонь. А револьвер так и остался в кобуре.

— Вижу, не хотите, — напрочь проигнорировал Милара старик. — Что же, Ард, тогда эта похоронка на вашей совести… Бам-бам!

Созвучно словам старика он дернул кистью, будто ребенок, имитирующий выстрел. Только вот в данном случае из кончиков его пальцев вырвались два огненных всполоха, а затем, когда комната погрузилась в тишину, в потолок взвились две струйки порохового, едкого дыма.

Посох выпал из рук и покатился по полу. Тело мага, оперативника второй канцелярии, растеклось по стулу. Так же, как под ним теперь растекалась алая лужа с вкраплениями серых комков. Во лбу зияли две дырки, а затылок превратился в месиво, напоминающее разбитую молотком дыню.

— Ты покойник, — медленно, почти по слогам, произнес Милар. — Кто бы ты ни был, где бы ты не находился, мы…

— Инаша, будь добра, — перебил Старик и из воздуха материализовалась та самая провожатая.

Её правая рука легла на плечо Милару, прижав того к стулу, а левая закрыла рот. И сколько бы капитан, взрослый, крепкий мужчина не сопротивлялся, но оказался бессилен против одной, миниатюрной девушки.