Так за веселым разговором мы и не заметили, как доехали до завода. Тяжело вздыхая и снова застегивая пальто, народ вываливался из трамвая и спешил к проходной. Быстро зашагали и мы с Толиком и Мэлом. Последний невовремя словил аппендицит и уже дня три не появлялся в общежитии. Мы с Толиком попробовали было к нему наведаться в больницу, но нас не пустили, даже передачу не взяли — сказали, карантин.

— Не повезло пацану, — с горечью констатировал Толик, застегиваясь. — Уф-ф, вспотел в трамвае, аж пот градом льет. Теперь Новый Год в больничке встретит. Ни тебе хлопушек, ни мандаринов, ни хороводов у елки… И шампанское ему теперь не скоро разрешат. Доброе утро, тетя Клава! — вежливо кивнул он проходящей мимо полной работнице.

Однако всегда веселая и словоохотливая Клава — та самая работница, которая еще в мой первый день пребывания в СССР гневно возмущалась плохим обеспечением сотрудников завода, сегодня просто уныло кивнула и побрела дальше.

— Что это с ней? — удивленно спросил Толик, когда мы уже переодевались возле своих шкафчиков. — Нормальная вроде такая, в доску своя тетка, чем-то мне маму мою напоминает. Все время говорит мне, чтобы шапку надевать не забывал и застегивался. А сегодня мимо прошла, будто воды в рот набрала. Они же со своей… этой… как ее… а, Люсей, постоянно вместе ходят, у проходной по полчаса треплются, будто попугайчики-неразлучники…

— Не знаешь, что ли? — вклинился в разговор другой парень — Денька. — Ограбили тетю Люсю нашу. Прямо у дома сумку отняли.

— Ограбили? — повернулся я.

— Ну да, — кивнул Денька, зашнуровывая ботинки. Паренек какой-то рыжий вроде, очевидцы говорят. Он у нее сумку из рук дернул, а она не робкого десятка оказалась — кричать начала и драться. Ну он ее ткнул ножиком под ребро, дернул сумку — и все, привет… Так что ей в сто раз больше не повезло, чем Мэлу вашему. Хотя и его счастливчиком не назовешь: провести Новый Год в больничке — такое себе удовольствие.

— А где она сейчас? — полюбопытствовал Толик.

— Где-где? В реанимации, — пожал плечами Денька. — Только туда не пускают никого. И вряд ли пустят, даже когда в общую палату переведут. По Москве грипп какой-то жуткий гуляет. Ладно, хватит языками чесать, пошли в цех, повышать качество продукции.

Новость о нападении на закадычную подружку тети Клавы разлетелась мгновенно. Ее обсуждали все от мала до велика — и в цеху, и в столовой, и в раздевалке… Сотрудницы, имеющие маленьких детей, побежали к Михалычу с просьбой отпустить их пораньше, чтобы встретить любимых чад у школы и лично сопроводить домой.