— Афарэх? А ты что здесь делаешь? — в комнату вошёл Уарсу. — А где старый вонючка Пенту?

— Я никого не застал. Мерикара сказал, что я буду жить здесь.

— Отлично! — обрадовался паренёк.

— Покажешь мне лагерь? — спросил я и уточнил: — Вещи можно оставить, не боясь?

— Я оставляю. Никогда ничего не пропало. С этим строго. Идём для начала поедим.

Место для еды даже отдалённо не напоминало столовую. Просто свободная площадка вокруг небольшого возвышения с которого раздавали хлеб и пиво. Получив пайку все рассаживались прямо на песок там, где есть свободное место. А раздающий делал отметку на остраконе. Просто ставил палочку. Потом их пересчитает кто-то мудрый вроде Уарсу, и внесёт в ведомость. С этого рассказа мой юный гид начал экскурсию.

Я не рассчитывал на пиво, потому не взял с собой «фильтр» — это такая тростниковая трубочка, чтобы не поглощать хлебную гущу. Оказалось, что всё не так плохо. Пиво налили уже не мутное, так что можно было пить просто глотками, а не цедить.

Перекусив, мы отправились-таки осматривать крепость.

Сам лагерь занимал несколько бо́льшую площадь, чем крепость, которая не так уж и велика. Это прямоугольник около полутора сотен метров по меньшей стороне.

Тренировки воинов проводились вне стен крепости, но около оборонительной. Мы с Уарсу, стоя на стене, понаблюдали за упражнениями лучников и метанием копий.

Честно говоря, не очень у них получается. Стрелы, сделанные из тростника, почти всегда летят мимо целей — вязаных из тростника же моделей людей.

Наконечники у стрел кремниевые, я осмотрел их, взяд в корзине, стоящей на стене. В них они лежат и гниют пучками. Судя по цвету — давно уже их не брали. Да я и не припомню, чтобы при моей жизни в этом мире, то есть за десять лет, были нападения. Границу-то отодвинули почти до второго порога.

Это около трёхсот километров на юг, вверх по течению. Для древнего мира — очень большое расстояние. Кругозор многих людей ограничивается в лучшем случае парой десятков. Они слышали что-то о более далёких местах, но даже не представляют, что такое расстояние в дневной переход.

— Вон Пенту, — указал Уарсу сверху.

Как всегда, не обошлось без дуболомов. Один из стрелков пустил стрелу в другого. К счастью, всего лишь повредил мягкие ткани на плече, и, видимо, тот самый Пенту занимался раной.

В самом деле старик, как и описал его Уарсу. Худощавый, высокий. На нём жреческая повязка через плечо, кожаное подобие передника — треугольное нечто, висящее на поясе, кожаная сумка с хирургическими инструментами. Небольшой набор, но что-то есть. Он применял ланцетовидный скальпель, когда вырезал наконечник стрелы из плоти.