— Тебя поставили считать отрубленные руки?
— Не только. Трофеи тоже. Всё учитывается. Большая часть отправляется царю, да будет он здрав, невредим, жив. Часть остаётся господину Мерикара, да будет он здрав. Немного достаётся воинам.
Один из прислушивающихся к нашему разговору, довольно возрастной, встрял в разговор:
— Господин Мерикара, да будет он здрав, щедр. Я служил под началом трёх командующих, и никто не делился с простыми воинами. Так что побольше уважения. И не морщите носы. А ты малец, пригнись-ка, больно уж твоя башка приметная.
Мы подплывали к Элефатине. Видимо, то, что я плыву в военный лагерь, должно оставаться в секрете.
Пригнулся за плетёные борта плота. Спорить с теми, кто носит в мешке разлагающие я руки врагов? Ну уж нет.
Пожалел, что не сбежал. Только сейчас понял, что даже если избежал трудового рабства, то попал в плен военным. И чего не сиделось при храме?
Глава 17
Крепость, как и пороги Нила, я видел впервые.
Про пороги рассказывать особо нечего, всё так, как на картине Поленова: в основном русло преграждают камни, будто великан раскрошил горы и накидал в реку обломков. В паре мест есть подобие водопадов совсем небольшой высоты, но достаточной, чтобы вода пенилась и шумела. Судоходство в таких условиях действительно невозможно, так что неудивительно, что именно здесь долгое время проходила южная граница.
А вот крепость хороша. У неё даже название внушительное: «Храбрость Двух Земель».
Так-то сама Элефантина задумывалась как крепость-склад, снабженческий и перевалочный пункт для покорителей золотоносной Нубии(авт.: по одной из версий, слово происходит от егип. «нуб» — золото) . Однако склад победил, и теперь это обычный город на острове, у которого и крепостных стен-то нет, как и у остальных поселений Двух Земель.
А вот «Храбрость» — это что-то вроде таможенного пункта и первой линии обороны, а не какой-то там склад.
Отдалённо напоминает средневековые замки, правда, сразу бросается в глаза то, что она выложена их кирпича-сырца с применением дерева, и в отличие от средневековых фортов, она не стоит в чистом поле, то есть в пустыне, а является частью линии обороны, построенной ещё при Джосере. Не имея возможности через пороги, флот потащат по берегу, а он перекрыт протяжённой стеной из кирпича. Её подновляют, но видно, что основание её дре́внее даже для нынешних «древних» египтян. Стена тянется на десятки километров(авт.: всего двенадцать) , но никак не охраняется сейчас.
В остальном сходство с замком поразительное: есть и башни, выступающие из стен крепости, и зубцы сверху них. Правда, видно, что зубцы достроены позже. Видать, передний край военной мысли, который не распространился на начавшую ветшать стену. Там их нет.