А в травматологии у него практики хоть отбавляй, ему не нужны подсказки.
— Хорошо, если бы господин Саптах говорил: «Это я, кого любит Птах, кого любит Ра, кого любит Хека, и он сохранит меня в живых», — дав-таки совет, лекарь ушёл, а Рахотеп, присев на недолго рядом с Саптахом, но не решившийся дотронуться до него, сказал: «Желаю тебе здравствовать», — и поспешил догнать медика.
— Что теперь? — сердито спросила Неферу, будто это я сам вызвался лечить Сахотепа, а не они на меня давили.
— Прикажи слугам найти несколько веток, которые зафиксировали бы руку в согнутом положении. Вот таких, — я начертил в воздухе букву «L». — Так кость не сдвинется во сне или при неосторожном движении. Я бы предложил использовать раствор, скрепляющий камни…
Так-то шину уже наложили, рядом с карьером все знают, как оказать первую помощь при переломах. Но она была прямая и не охватывала всю руку, только сломанное плечо.
— Нам надо следить за раной. Не подходит, — раздражённо сказала женщина, уже примеряющая на себя титул вдовы. — Я говорила не об этом. Какие просьбы нужно отправить богам? Ты знаешь?
Пришлось вспоминать, что там бормотала рехет. В деревне бывали раны и переломы, она их лечила. Видимо, придётся фантазировать.
— Прикажи отнести господина Саптаха в святилище Птаха. Там он будет ближе к своему ниути. А мне надо попробовать составить текст обращения.
А что делать? Поздно отказываться, когда уже ввязался в бой. С меня спросят теперь, я же не сказал ритуальной фразы лекаря: «Эту болезнь я не смогу излечить», — значит, взял вину на себя.
Глава 9
Ох, наверное, рассердилась на меня жена Саптаха, когда увидела, как я пошёл в свой угол и растянулся на лежанке. Неферу ведь не знает, что в подголовнике лежит пластина с заклинанием. Как ей догадаться, что я не маюсь дурью, а вспоминаю, что бормотала деревенская знахарка?
Уж не знаю, что помогло больше — расслабленное состояние или в самом деле от амулета исходит что-то магическое, но я и действительно кое-что вспомнил.
Рехет начинала волшебные формулы со слов «Я бог такой-то», а пациента называла «Он бог такой-то». Правда, это каждый раз были разные имена. Наверное, в этом есть какая-то логика, есть связь с диагнозом или временем суток. Если и есть, то мне она непонятна.
Так что свою волшебную формулу я начал с отождествления себя с Тотом, а Саптаха с его ниути — Птахом. Честно говоря, было трудно. Не подобает человеку звать себя божеством, но я нашёл некоторый компромисс со своей совестью: в каждом человеке есть искра божьего творения, так что на уровне осознания и веры принял замену с «я — бог» на «бог во мне». Это и уже вовсе не кощунственно (не демона же впускаю), и не меняет сути ритуальной формулы.