Глава 1 Звонки Октябрь. Санкт-Петербург Нет, право, какое ослепление! Просто невероятное ослепление! Ведь вас всегда ненавидели! Франсуа Мориак. «Мартышка»
— Ну, что тебе сказать, Геннадий Иваныч? — Врач, седеющий джентльмен в безукоризненно белом халате, из-под которого выглядывали столь же безукоризненные брюки из классического серого твида, посмотрев на своего пациента и переведя взгляд на кардиограмму, покачал головой.
— Скажи уж как есть. — Пациент усмехнулся, поерзал в кресле.
Это был крепкий с виду мужчина лет пятидесяти, с круглым добродушным лицом и цепким пронзительным взглядом серо-голубых глаз, с небольшой шкиперской бородкой, весьма ухоженной, и такими же холеными усиками. Шикарный шерстяной костюм, темно-серый, производства уважаемой португальской фирмы, дополняли дорогие туфли и сорочка, белизной не уступавшая халату доктора. Узел шелкового желто-серого галстука был ослаблен, на запястье левой руки поблескивал «Роллекс», настоящий, не какая-нибудь подделка по пять евро за пару.
Доктор чуть улыбнулся:
— Боюсь, мои слова прозвучат банально…
— Миша, говори! — нетерпеливо перебил пациент. — Ну же!
— Поизносилось у тебя сердце, Гена, — усталым тоном продолжал врач. — Покой нужен, меньше волнений… Поехал бы куда-нибудь, отдохнул, хоть в Париж — ты ж его любишь, а еще лучше — на море. Девочку свою возьми…
— Да ну ее на фиг, Миша! — Геннадий Иваныч неожиданно рассмеялся. — Зудеть только будет. Лучше уж там снять.
— Ну, как знаешь. — Доктор развел руками. — Я тут тебе выписал кое-что из лекарств — принимай. И это… Насчет алкоголя и табака…
— Ну, курить-то я бросаю…
— Ага, десятый год.
— А что касаемо выпивки… Ну, позволяю иногда себе — стресс снять. Сам понимаешь — выборы… Эх… Влез — так уж теперь тянуть надо, на полпути останавливаться не люблю.
Геннадий Иваныч говорил так нарочно, на самом деле прекрасно отдавая себе отчет, зачем выставил себя в депутаты. Вроде все уже есть — положение, деньги, а вот хочется… Хочется еще что-то такое сделать, что, наверное, можно еще успеть, устроить так, чтобы в России — да хотя бы пока в этом отдельно взятом городе, районе — стало хоть чуть-чуть получше, поудобнее жить. Не столько в материальном смысле — хотя и не без этого: дороги, жилье, комфорт всем нужны, — сколько в моральном: сделать так, чтобы наш человек не чувствовал себя перед государственной системой крепостным крестьянином, никому не нужным просителем, досадной помехой в окостенелом чиновничьем мирке. Для начала уничтожить очереди — в собес, в поликлинику, в иные государственные ведомства. А то что получается: для того чтобы подтвердить свое право на льготы, человек — инвалид, пенсионер — должен вынести такие мытарства, что и здоровому-то не под силу. И Геннадий Иваныч понимал: не зря так устроено, в этом — подлость. Кто-то не высидит, кто-то плюнет, кто-то вообще не пойдет — вот и экономятся денежки, а на людей нашему чиновничеству всегда было плевать. Конечно, если в государственном масштабе мыслить, то и вообще не надо никаких льгот, сделать пенсию, применительно к нынешним ценам, тысяч пятнадцать — двадцать, и тогда все льготы можно засунуть в одно место… Утопическая мечта! Конечно, в сем сволочном бизнесе, — а это именно что бизнес — крутятся немалые бабки, и те, кто пилит все эти средства, так просто свой кусок не отдадут. Что им до людей-то? Свое бы брюхо набить, накупить блескучих машинок, побрякушек разных, понастроить вилл… А дальше что?