Куэкальцин Четыре Пера улыбнулся, отпил:

— Ты хорошо сделал, что доложил о купцах, мой юный друг. Мог бы ведь и не доложить.

— Не мог. — Юноша дернул шеей. — Вот именно что не мог — все мои надежды связаны с народом ацтеков: здесь я уж известен многим. Что же касается Колуакана, то кому я там нужен?

— Верно рассуждаешь, — покивал жрец. — И, мне кажется, вполне откровенно.

— Так что мне делать с купцами?

— Да ничего — встречайся, получай задания. А как уж их выполнить, мы с тобой подумаем вместе. Как, ты говоришь, они вышли на тебя? Просто подошли?

— Да, на базаре… Я покупал там вино. Они, видно, у кого-то спросили…

— Опрометчиво, опрометчиво… На их месте я бы встретился с тобой в каком-нибудь безлюдном месте… Типа вот этого храма.

— На рынке было столько народу, что…

— Я понял. Так ты полагаешь, это была случайная встреча?

— Конечно же нет!

Асотль отозвался сразу, он давно уже предвидел этот вопрос, имея в качестве ответа «домашние заготовки». Да, колуа сначала долго следили — он как-то мельком видел их у казармы, а потом еще в одном храме…

— В каком именно храме?

— В храме Уицилопочтли.

Почему-то не хотелось рассказывать Куэкальцину о Тла-Тла — перед глазами все стоял тот мертвый мальчишка, убитый птичьим пером. Жрец ведь мог его тогда и не убивать. Но убил — продемонстрировал свое могущество… Убьет, несомненно, убьет и девчонку, а ее все-таки было жаль. Ну да, развратница, жрица плотских утех и в придачу шпионка. Не слишком ли много для одной? Ладно, ее дело, в конце концов, красиво жить не запретишь. Запуталась девочка, по всему — запуталась… Жалко было.

— Я пришел туда с другом…

— С каким другом? — Цепкие глаза жреца внимательно смотрели на собеседника.

— С Шочи… Это мой…

— Твой слуга, я знаю. Значит, подошли и предложили. Именно к тебе — почему?

Асотль хмыкнул:

— Я здесь покуда никто.

— Ну да, ну да… я знаю. Хотелось только, чтоб ты сам это сказал. Ну что ж… Как тебе понравилось вино?

— Неплохое.

— В самом деле? Я рад. А теперь иди, друг мой. Увы, у меня еще много, много дел.

Куэкальцин Четыре Пера устало улыбнулся — при этом ничуть не играя. Вид у него и в самом деле был довольно усталый…

— Скоро увидимся, — стоя на террасе, на прощанье выкрикнул жрец.

Юноша обернулся и помахал ему рукой. И улыбнулся. На этот раз — весело. Ведь завтра начинался праздник.

«Летящее копье» — так он официально именовался, 19 октября, первый день четырнадцатого месяца года, день, посвященный Мишкоатлю — богу охоты. Вот тоже в чем-то славный был бог — не требовал в жертву людей, вполне довольствуясь дичью. Вот бы и другие боги так, но нет же! Давай им кровь, давай им вырванные из грудных клеток сердца, давай им человечью кожу. Упыри какие-то, а не боги, и как только можно в здравом уме и твердой памяти им поклоняться? То ли дело Мишкоатль-охотник или романтический юноша Макуилшочитль, «господин цветов», покровитель пиров и веселья… или та же Тласольтеотль, обворожительная богиня грехов. Все бы прочие боги такими были — куда светлее была бы вся местная жизнь!